– Да дело в том – вы наверняка об этом ещё не слышали, – что в городе появился жулик… Личность его пока не установлена, известно только, что он переодевается то мужчиной, то женщиной. – Кочкин замолчал, ожидая, как отреагирует следователь на его слова.
– А при чём здесь Кашинцева? – склонял голову то направо, то налево следователь.
– По нашим сведениям, он останавливался у неё, она сдавала ему комнату!
– Вот как?
– Да! – кивнул, важно выпячивая губы, Меркурий.
– А чем этот жулик промышляет?
– Я разве вам ничего об этом не сказал?
– Нет!
– Операции с ценными бумагами! – выпалил Кочкин первое, что пришло в голову.
– Вот как! Тогда его нужно обязательно найти, ценные бумаги – это очень и очень серьёзно. – Следователь сдвинул брови, подозрительность в его глазах исчезла, они стали мутными и безразличными. – Ну, не буду отрывать вас от дел, разрешите откланяться! – Сверчков сделал лёгкий кивок головой и ушёл торопливой, чуть шаркающей походкой. Едва заметно улыбнувшись ему вслед, Кочкин постучал в комнату квартирной хозяйки Кашинцевой.
– У меня сегодня прямо день свиданий! – увидев чиновника особых поручений, заявила она.
– Почему? – спросил Меркурий, делая вид, что ничего не знает о визите Сверчкова.
– Да только вот перед вами от меня ушёл судебный следователь Сверчков, вы должны были столкнуться с ним на пороге!
– Никого не видел, – простодушно глядя на Кашинцеву, сказал Кочкин.
– Вот он – из дверей, а вы – в двери, потому я так и сказала – день свиданий…
– А что, Сверчков часто к вам ходит?
– Да, частенько, уж и надоедать начинает. – Хозяйка взяла стул и поставила перед Меркурием, жестом приглашая садиться. – Как придёт, так давай одно и то же спрашивать. А что я могу сказать нового? Ничего! Вот и говорю, что в прошлый раз, а он нервничает, порой даже кричит…
Кашинцева взяла другой стул и, подождав, пока Кочкин усядется, села сама.
– Кричит?
– Ну да. Мол, я не хочу вспоминать. Вот если напрягу память, то обязательно вспомню то, что его интересует…
– А что его интересует?
– Ясно что, – вяло бросила вперёд руки Кашинцева, – кто приходил к Сиволапову в день перед убийством! Я ему говорю: «Господин Сверчков, никто не приходил!» А он: «Нет, Мария Севостьяновна, не может такого быть, кто-то должен был приходить, вспоминайте!» А что вспоминать-то? – тяжело вздохнула квартирная хозяйка и дёрнула, точно в нервном тике, ртом. – Надоел, сил нету! Вот думаю, уехать, что ли, куда-нибудь, пока дело не утрясётся, а то ведь не даст жизни окаянный… А вы зачем ко мне?
– Да, собственно, по тому же делу. – Кочкин виновато улыбнулся и сокрушённо потряс головой. – Вы уж извините, служба такая, начальство, будь оно неладно, требует…
– Да говорю же – никто не приходил! Вот не сойти мне с этого места, никто!
– Понимаю вас. Я своему начальству то же самое говорю, что никто не приходил, зачем женщину, ну, то есть вас, тиранить, пусть живёт спокойно. А они, начальство, нет, ты сходи, ты спроси, может быть, не в тот день, а раньше, за день или за два… вот такие вот у них речи, и ведь не ослушаешься.
– И за день никто не приходил, и за два! Сиволапов вообще жил бобылём. Кто к нему ходить будет?
– Так к нему что, вообще ни одна живая душа не приходила?
– Ну, почему же. – Квартирная хозяйка потёрла указательным пальцем под носом. – Что-то нос последнее время свербит, к чему бы это? Ну почему же, сослуживцы наведывались… Эти почти каждый день тут паслись, только тогда их и не было, когда Сиволапов на дежурстве! Он ведь одинокий, женщины нет, вот и можно здесь всякое устраивать. Я была против этих визитов, но что сделаешь, он же полицейский!
– А в день перед убийством были у него сослуживцы?
– Нет, в тот день никого не было. Я ещё удивилась, что это, думаю, никаких разговоров и шума не слышно из квартиры Сиволапова?
– Вы ничего не упустили? – вкрадчиво спросил Кочкин.
– Нет… хотя, – глаза квартирной хозяйки сощурились, она в задумчивости приложила морщинистые пальцы к губам, – может, и упустила; вот вы намекнули, и я вспомнила, кажется, кто-то приходил. Но ведь я тоже не сторож возле жильцов… – стала оправдываться Кашинцева, но Меркурий остановил её.
– А Сверчкову вы об этом говорили?
– О чём? – не поняла хозяйка.
– О том, что кто-то приходил.
– Нет, не говорила! – мотнула головой Кашинцева и, скрестив руки на груди, выпрямилась.
– Почему? – улыбнулся Кочкин. Это была хорошая новость, чем меньше знает следователь, тем лучше.
– Да больно важный он, – мундир, фуражка, галуны. И что ни слово, то приказ. Вы должны, вы обязаны! А чего это я ему должна? – Повысив голос, хозяйка подалась вперёд. – За мной отродясь никаких долгов не водилось, а тут приходит… Вы должны! А вот вам! – И Кашинцева, расцепив руки, свернула фигу и направила её в сторону окна. – Вот вы, судя по виду, человек хотя и с полномочиями, но простой, с вами и поговорить приятно, не то что с некоторыми…
– Так кто приходил? – решил вернуть хозяйку на нужную тропинку разговора Кочкин.
– Городовой!
– Это точно?
