Бергин в это время сидел дома один и думал над тем, чем мог бы занять себя в скучный день. Все интересные видео были просмотрены, игры уже осточертели, в соцсетях лента давно не обновляется на новые посты, поесть успел, кино смотреть не было желания. Естественно, мысли о работе проскальзывали множество раз в голове, пока он страдал ничегонеделанием и нехотя становился зрителем медленно сгорающего дня перед его глазами. Ментально развлекать себя у него выходило нечасто да и опять-таки не было никакого желания окунаться в эти дебри, являющиеся и вправду катализаторами процесса окончания дня, но, по его мнению, бессмысленными и скучными. Созерцание чего-либо было одним из занимательных занятий, наполняющее его душу любопытством и умиротворением, удлиняющим течение времени и Бергин ничего не имел против этого, главное было с наслаждением провести время, будь оно быстротечно или наоборот еле перебирающее свои клешни. Позалипать на вид из окна он полюбил еще с детства. Смутные воспоминания предлагали сюжеты, где он сидел за деревянным, старым столом с торчащими занозами, вокруг ничего, кроме открытой тетрадки с написанным „Дано:“ перед ним и большое, до блеска чистое окно, куда он устремлял свой взгляд, убегая любым возможным способом от домашнего задания. Маленький мальчик, подперев голову ручонкой, устало смотрел на проплывающие, огромные облака и играл в игру с самим собой, главной и единственной задачей которой было распознать как можно больше силуэты настоящих, существующих объектов. Однажды в одном только обрывистом облаке он смог увидеть шесть разных вещей – это был его рекорд, который он заполнил на всю жизнь и в дальнейшем всегда относился с трепетом и любовью к числу шесть, ставшее его любимым, при этом сам он не задумывался над тем, по какой причине это была именно эта цифра. Скорее всего, даже если бы он и вспомнил об этом, то посчитал бы эту ассоциацию за сон, блефующий стать явью. Такое бывает среди многих, а самому Бергину стало бы просто-напросто лень разбираться в своей голове и часами обдумывать ненужные слова. Он лег на свою постель, подложил руки под затылок и, скрестив ноги, приступил к лицезрению белых, разорванных облаков, сквозь плеши которых высвечивалось ярко-голубое небо. Спустя час безмятежного, умиротворенного просмотра движущихся небесных пейзажей, Брегина начало клонить ко сну и он не стал никак этому упорно сопротивляться. К сожалению, его сновидение продлилось недолго, так как в его ушах гадко зазвенел звонок двери. Этот неприятный треск уже давно начал уничтожать все его нервные клетки, но зато не услышать его было невозможно, даже будучи в глубокой фазе сна. Он подбежал и увидел в дверном глазке знакомое телосложение старика снизу. После случая с участковым, старик ни разу к ним не зашел с того времени, однако Бергин с ним неоднократно встречался у подъезда либо же в нем и на все приветствия старика он сухо, без эмоций отвечал тем же, не говоря больше ни слова, не издавая никаких лишних звуков. Здороваясь с ним, он не смотрел ему в глаза, в то время как сам старик пристально разглядывал зачастую профиль молодого человека, не без старческой, мерзкой гримасы, которую и перестал видеть Бергин. Совет участкового работал: за все это время старик не впадал в ссору не только с Брегиным, но и с Наей и Камилой, которые прислушались к другу и действовали по той же тактике минимизации всевозможных поводов для начала конфликта. В определенный момент к самому старику пришло осознание, что никакие провокации уже не работали. В старой, седой головушке промелькнула мысль, что, возможно, они о чем-то знали и намеренно перешли к стадии его игнорирования. Мог ли он быть при смерти? Впрочем откуда они бы взяли эту информацию неясно, но он рассматривал все возможные варианты причин их такого поведения, при чем большинство из приходящих в ум были безумны по сути, только не для старика. И что же теперь он хотел, стоя перед их дверью? Этим же вопросом задался Бергин, улыбаясь во весь рот с удовлетворением, так как уже чувствовал на языке победу в предстоящем их бою, где старик ничего не сможет сопоставить холодности и стойкости в своих намерениях молодого человека.
– Здравствуйте. – поздоровался первым Бергин с постоянной безразличностью во время общения с нежелательным гостем.
– Здравствуй. – форма приветствия показалось вначале обоим слишком мягкой и старик сразу поспешил это исправить, заодно убедил собеседника, что никак он не изменился после такого отношения, что было неправдой, однако признаться в этом упрямый дедушка никогда бы не смог. – Это ваше?
