— Сокровище? — переспросила она, приподняв книгу повыше. — Так она дорого стоит?
— «Дорого стоит»! — передразнил её Рэйварго совершенно не свойственным ему наглым голосом. — Да, чёрт возьми, дорого! Очень дорого!
— Сотен пять-шесть? — вклинился в разговор Щен. Глазки у него заблестели алчностью, и от этого он стал ещё противнее.
— Скажите лучше — миллионов пять-шесть, — заявил Рэйварго, в глубине души считавший даже такую цену слишком маленькой.
Это произвело впечатление. Большинство оборотней начали переглядываться, шептаться, кто-то, сочувственно глядя на Рэйварго, качал головой — мол, совсем парень спятил от страха. А Морика и те, кто сгрудился за её спиной, недоверчиво хмурились.
— Ты врёшь, — заявила она, надменно приподняв голову. — Какая-то старая книга стоит так дорого? Да этого не может быть!
Говоря так, она резко захлопнула книгу и небрежно бросила её на землю. В следующую секунду Рэйварго обнаружил, что вырывается из рук схвативших его охранников, рыча от гнева. Те несколько мгновений, в которые он бросился на Морику, не сохранились в его памяти. Один из конвоиров с силой ударил его в грудь, попав, судя по резкой боли и тому, как ему перехватило дыхание, прямо в солнечное сплетение. Задыхаясь от боли, Рэйварго согнулся. На глазах его выступили слёзы: его телу был необходим воздух, но вдохнуть он не мог.
— Слушай, ты, — вдруг заговорил Октай. Морика медленно повернулась к нему.
— Когда мы с ним ещё сидели в том подвале, — продолжал юноша, глядя вервольфине прямо в глаза, — он об этой книге беспокоился больше, чем о себе. Так что стоит ему поверить.
Морика ничего не ответила. Трудно было по её лицу угадать, что она думает. Она повернулась к Рэйварго и резко мотнула головой. Оборотни тут же выпустили молодого человека, и он медленно выпрямился.
— Так что это за книга? — рявкнула Морика.
— Летопись, — с трудом произнёс Рэйварго. — Очень древняя.
— А почему её никто не может прочитать?
— Она на старобернийском. Этому языку надо специально учиться.
— И ты его знаешь? — сказала Морика таким голосом, будто говорила: «Что бы ты ни сказал, я всё равно не поверю».
— Да, — скромно ответил Рэйварго.
— Ну-ка, посмотрим, — Морика кивнула на книгу. Рэйварго наклонился и с трепетом поднял «Ликантропию».
— Всё хорошо, девочка, я тебя подлечу, — прошептал он.
— Чего ты там говоришь?
— Говорю, что с ней надо поосторожнее, а то она испортится. Вы же видите, в каком она состоянии!
— Ты давай читай, — спокойно сказала Морика. — Зубы-то не заговаривай.
Рэйварго осторожно открыл книгу и, глубоко вздохнув, стал, глядя в книгу, громко рассказывать начало «Истории рода Певлион», которое, реставрируя несколько месяцев назад страницу, поневоле выучил наизусть:
— Сия повесть начинается от того времени, когда орвары и архерны вели свои войны за Клыкастые Горы, а гарки и веделы с островов, прозванных потом Ярглонией, нападали на северное побережье великого Конхаринского королевства. В те годы все земли от Слуаны на западе до Уннары на востоке пустовали, а чужеземцы из Арпианских земель ещё не поселились в тех землях, что ныне зовутся Грондией. Великий город Артентал тогда ещё не был заложен, а Риндар был совсем мал…
— Какая-то белиберда, — скривилась Морика. Рэйварго не стал с ней спорить — такие аргументы, как «ценный исторический источник», на неё не подействуют. Морика обернулась к красивому оборотню и велела ему:
— Мордрей, забери у него книгу.
«Нет!» — чуть было не закричал Рэйварго, но у него хватило ума сдержаться. Мордрей выдернул книгу у него из рук, смерив его при этом кипящим злобой взглядом. Рэйварго посмотрел на него не менее яростно. Морика тут же предупредила его:
— Учти: если мне не нравится, как кто-то смотрит, его глаза скоро стекут по щекам. На первый раз я тебе прощу, но ты хорошенько запомни. — Затем она снова обратилась ко Шву:
— Отведи человека обратно в подвал и запри там.
— А его? — спросил другой конвоир, кивнув на Октая.
— Его — в мой дом. Исполняйте.
Рэйварго и Октай едва успели обменяться взглядами, потом их растащили в разные стороны. По дороге назад у Рэйварго мелькнула мысль убежать — руки у него были свободны, а бегать он явно умел быстрее Шва, и вряд ли кто-то из этих унылых оборотней смог бы его задержать — но потом он вспомнил о своём раненом плече, о том, что совершенно не знает, где он сейчас, о «Ликантропии» и об Октае, и эта мысль тут же сдулась. Но Шов, очевидно, что-то всё-таки понял — уже на пороге полуразвалившейся землянки он больно сжал раненое плечо Рэйварго, так что парень еле сдержал крик, притянул его к себе и тихо прорычал ему на ухо:
— Учти: атаманша очень зла на твоего приятеля за то, что он сделал с Родди. И если ты попробуешь сбежать, она вырвет ему глаза или ногти. А когда тебя приволокут обратно, велит сделать то же самое с тобой. Наверное, я сам это и сделаю. Ты понял?
Рэйварго никак не мог понять, чем же он так сильно не понравился Шву.
— Понял, — сквозь зубы произнёс он. Шов удовлетворённо кивнул.
