Октай открыл глаза. Они невыносимо слезились, но, слава звёздам, видели. Он повернул голову влево и увидел Морику. Она стояла рядом со столом, её руки были сжаты в кулаки, лицо окаменело, глаза неподвижно глядели в сторону выхода. Мордрей застыл рядом с ней, они походили на два изваяния — одно прямое и неподвижное, второе напряжённое в нелепой позе. Морика вдруг очнулась и посмотрела на Октая, потом напустилась на Мордрея:
— Убери его отсюда, сейчас же!
Мордрей был не из тех, кому надо приказывать дважды, особенно если этот приказ исходит от Морики. Он мгновенно вышел из оцепенения, подошёл к Октаю и выволок его наружу. Юноша только услышал, как Морика громко добавила:
— И скажи женщинам, чтобы не давали этим двоим еды до завтра. Посмотрим, что будет потом.
Когда они добрались наконец до дома Гилмея и прошли внутрь сквозь калитку, дождь уже лил как из ведра. Рэйварго прислонил Октая, который всё ещё был без сознания, к стене, разбил окно первого этажа, оцарапав при этом костяшки пальцев, но боли почти не почувствовал — он всё ещё был в шоке от случившегося. В образовавшуюся дыру он просунул руку и отпер окно. Девушка перелезла через окно в дом и затащила внутрь Октая, следом за ней залез Рэйварго.
— Его надо куда-нибудь положить, — сказала девушка, почему-то шёпотом.
— Наверху есть кровать в одной из комнат, — тоже шёпотом отозвался Рэйварго. Вместе они затащили Октая наверх, и оказались в уже знакомом Рэйварго тёмном коридоре. Ощупью добравшись до нужной комнаты, Рэйварго отпер дверь, и через полминуты Октай уже летал животом вниз на кровати, в которой несколько дней назад спал Гилмей. Рубашка на спине Октая была вся мокрая от воды и крови, да и с его друзей вода до сих пор падала частыми каплями.
— Дай мне нож, — сказала девушка. Рэйварго протянул ей нож, она разрезала рубашку вдоль спины подростка и откинула её на две стороны. Рэйварго почувствовал, что его мутит: худенькая спина юноши была вся залита кровью, а кроме того, кожа была испещрена шрамами и рубцами. Казалось, что паренька долгое время подвергали жутким истязаниям.
— Фонарь, — сказал он, — где-то здесь был фонарь. Я принесу его, и ещё надо набрать воды.
— Рана скоро заживёт, — тихо ответила девочка. — Он останется жив.
— Но её всё равно надо обработать, — возразил Рэйварго, — а без света ты этого толком не сделаешь. Я скоро вернусь, а ты пока посмотри вон в том комоде, может, там осталось чистое бельё…
Он быстро вышел из комнаты и зашагал по коридору. Когда он спускался по лестнице, то снаружи ударила молния, осветив белым огнём всё пространство дома. Рэйварго пересёк вестибюль и спустился в кухню. Он помнил, что, когда они с Гилмеем вышли из подвала, тот положил фонарь на один из шкафов, и надеялся, что фонарь до сих пор лежит там.
В кухне было темно и пыльно, вода ручьями стекала по стёклам маленьких окошек. Фонарь, к счастью, был здесь — Гилмей совершенно о нём забыл. Рэйварго открыл одно из окон и поставил под дождь пустую кастрюльку. Пока она наполнялась, он включил фонарь и посветил им по сторонам. Снова мысли его вернулись к тайне этого дома, которую ему случайно удалось открыть. Всё-таки как долго Книга была здесь? Судя по тому, как износились заклинания, их не меняли лет тридцать-сорок назад. Неужели всё это время она лежала в сундуке в подвале? А если вспомнить, в каком состоянии был замок на сундуке, становится ясно, что его никто не смазывал столько же времени. А что, если дед Гилмея и не знал о существовании тайника?..
Вновь зайдя в вестибюль, Рэйварго подумал, что по-прежнему не понимает Гилмея. Его другу этот дом казался неприятным и жутким, неуютным, лишённым всякого гостеприимства. Ему, Рэйварго, дом как будто обрадовался. Казалось, в его воздухе звучит тихий голос: «Не бойся, я защищу тебя. Я уже стар, и, может, никуда не годен, но моя крыша так просто не провалится, и я не позволю кому-то выломать мои двери. Этой ночью тебя никто не потревожит. Не бойся»
Он принёс кастрюлю наверх, где девушка уже разрывала на полосы чистую простыню из комода. Вместе они промыли Октаю рану, оттёрли кровь с его кожи и сделали перевязку. Потом девушка накрыла его простынёй и устало опустилась на край кровати. Рэйварго пристально посмотрел на неё, только сейчас осознав, что не знает её имени.
Почувствовав его взгляд, она приподняла голову. К её лицу прилипли намокшие пряди волос, от воды казавшиеся тёмными.
— Спасибо, — сказала она. — Большое спасибо. Не знаю, что бы мы без тебя делали. Это твой дом?
— Нет, здесь жил дед моего друга. Я впервые попал сюда только несколько дней назад. Тебе далеко идти отсюда до своего дома?
— Примерно три дня. Я искала Октая, пробралась ночью к становищу Морики и увидела, как оборотни бьют его. Пришлось возвращаться за помощью.
Рэйварго вдруг понял, что это о ней ему рассказывал Октай.
— Так ты Веглао? — спросил он. — А меня зовут Рэйварго.
