Веглао лежала неподалёку, подперев голову рукой, и смотрела на озеро, иногда тревожно косясь на Рэйварго и его камни. До этого момента она не думала о том, что впервые за последние несколько лет она оказалась наедине с кем-то, кроме Октая. По её спине пробежал холодок. Её подозрения насчёт Рэйварго ещё не собирались исчезать, и сейчас внутренний голос снова заговорил. Что, если Рэйварго попытается её прикончить? Для него это будет проще простого. Он такой же высокий, как Кривой Коготь, и весит в три раза больше, чем она. Что ему стоит скрутить её и прижать к её шее или лбу один из этих камешков?
— Зачем ты набрал так много? — спросила она.
— Когда вернусь домой, — отозвался Рэйварго, всё ещё крутя в пальцах кусочек вулканического стекла, — то выберу среди них два самых красивых и отдам их дониретскому ювелиру, чтобы он сделал серёжки для моей сестры.
— Ах да, у тебя же есть сестра.
— Обсидиан будет идти к её глазам. Они у неё такого же цвета, как у меня.
— У меня тоже была сестра. Она умерла девять лет назад.
Рэйварго помолчал.
— Я думал, у тебя был только брат, — сказал он.
— У меня было три брата, — ответила Веглао. — В нашей семье было целых пятеро детей. А потом началась эпидемия. Красная лихорадка — может, слышал?
— Слышал, — кивнул Рэйварго. — Мне было пятнадцать, когда об этой эпидемии писали в газетах.
— Тебе ещё повезло, что ты узнал о ней только из газет, — сухо откликнулась Веглао. Где-то в глубине души промелькнуло что-то вроде стыда. Не очень-то вежливо так разговаривать с тем, кто фактически спас её друга, но Веглао раз за разом срывалась. Как он ни старается, ему никогда не стать одним из них. Он человек, а они — оборотни. А человеку положено ненавидеть оборотней. Она слишком многое знала, чтобы верить в то, что ещё существуют исключения из этого правила.
Рэйварго молча положил камушек обратно. По его лицу было видно, что он догадывается о чувствах Веглао к нему, и его это коробит. Он повернулся к ней и, прямо взглянув ей в глаза, спросил:
— Видишь эти шрамы?
Веглао молча кивнула. Красные, мелкие рубцы покрыли редкой корочкой правый висок Рэйварго, кусочек лба и скулы. Сначала она подумала, что это от ожога.
— Два года назад Красная Лихорадка началась в Ретаке, — холодно сказал Рэйварго. — Это была зима. Многие студенты разъехались по домам, хотя было время сессии, и никто не попытался их задержать. Я остался.
— Зачем? — глухо спросила Веглао.
— Я стал волонтёром. Хотел принести пользу обществу. Нас было немного, а работы выше крыши: мы с утра до ночи работали в больницах. Я много раз видел умирающих. Конечно, смерть Щена выглядела ужаснее… но всё равно. Один человек, преподаватель математики в нашем университете — его звали профессор Гланнирвин — тоже работал со мной, хотя он был уже очень пожилым. Однажды он принёс в госпиталь несколько фотографий, сказав, что они из ликантрозория Љ20. В том ликантрозории тоже была эпидемия. Я видел мёртвых оборотней на кроватях, занесённых снегом. Их держали в лазарете, окна которого были выбиты, чтобы больные замёрзли поскорее. Потом профессор Гланнирвин написал статью об этом и опубликовал её в вольном журнале «Белый шиповник». Несколько идиотов потом напали на него. Я и пара других ребят растащили их, но они успели его сильно избить… Он умер спустя месяц.
Рэйварго перевёл дыхание. Веглао слушала, не шевелясь.
— Примерно половина волонтёров тоже заразились лихорадкой, включая меня. Большинство умерли. Я почему-то выжил. Хотя у меня остались шрамы, на лице, на руке и ещё вот здесь, — он расстегнул рубашку до пояса, показав Веглао багровые зажившие язвы над рёбрами. — Так что я немного знаю, что такое Красная Лихорадка.
Он замолчал. Потом Веглао тихо сказала:
— Пока тебя не было, я поставила сети на берегу. Пойдём, проверим их?
— Пойдём, — согласился Рэйварго, поднимаясь на ноги. Он протянул Веглао руку, и не отпускал её, пока они не спустились к подножию холма — в темноте на торчащих камнях было слишком легко оступиться.
Утром они задержались здесь ещё ненадолго, как раз для того, чтобы вытащить из золы выпотрошенную рыбу, которую вчера отыскали в сетях, и позавтракать. Рыба пеклась в остывающей золе всю ночь, и была ещё тёплой. Позавтракав, Веглао и Рэйварго закопали кости, забросали землёй кострище и зашагали вниз, к лодке. Кристаллы обсидиана, завязанные в платок, постукивали в кармане Рэйварго на каждом шагу. Слабый ветерок шевелил их волосы и холодил лица.
Уже отталкиваясь от берега веслом, Рэйварго вскинул голову и ещё раз посмотрел на вулкан. Он нависал над озером, огромный и лёгкий, страшный и чарующий. Надо будет вернуться сюда ещё раз. Обязательно надо будет.
Поначалу они двигались молча — течение с каждой минутой всё усиливалось, и Рэйварго старательно грёб к берегу. Потом они снова повторили вчерашний путь с лодкой на голове, и к вечеру, совершенно обессилев, добрались до берега реки за водопадом. Там они расположились на ночлег.
