Гилмей и его семья переехали в предместье Увика около четырёх лет назад, во-первых, из-за того, что отчим Гилмея был из этого города и не хотел жить больше в Донирете, казавшемся ему жутким захолустьем, а во-вторых, от Увика было не так далеко до Ретаке и Гилмей мог ездить домой гораздо чаще, чем раньше. Теперь у них был дом на окраине — туда-то Рэйварго и его друзья и держали путь. Прошло уже почти три недели с тех пор, как они спустились с Лесистых Гор. В Тенве, где больше не чувствовалось присутствия оборотней, они заходить не стали и пошли прямо на юго-запад. Долгое путешествие измотало их, вдобавок до полнолуния оставалось не так уж много, и провести его надо было подальше от людей. Рэйварго намеревался взять у своего друга в долг деньги на билеты до Станситри. Поэтому вчера они выкупались и выстирали одежду в озере недалеко от города, чтобы иметь не такой дикий вид.
Они не стали заходить в город, а пошли сразу к дому Гилмея. Рэйварго отлично знал дорогу — он не раз приезжал сюда летом, по пути в Донирет. Всю дорогу он думал о своём доме, который был совсем близким и абсолютно недоступным, и потому настроение у него было задумчивым и печальным.
К дому вела широкая тропинка, с обеих сторон обсаженная деревьями. Ветви, сплетаясь над дорогой, бросали на неё прохладную тень. Наконец они вышли к широкому, приземистому деревенскому дому, на стены которого, обшитые свежими светлыми досками, бросали узорную тень молодые клёны и липы, рассаженные вокруг. Дом стоял на поляне, неподалёку от него была сооружена высокая деревянная беседка. Из приоткрытого окна доносилась неторопливая вальяжная мелодия — играл патефон.
Наружная дверь дома, сколоченная из крепких досок, была распахнута, внутренняя, со стеклом и занавеской, прикрыта, но не заперта. Веглао и Октай остановились в нерешительности, пропуская вперёд Рэйварго, но даже тот почему-то слегка оробел, поднимаясь на крыльцо, хотя, казалось бы, на правах друга Гилмея имел полное право сюда ходить. Подойдя к двери, Рэйварго постучал в неё согнутыми пальцами и стал ждать.
Патефон внутри слегка приглушили, раздался полусонный женский голос:
— Гилмей, открой.
— Да, мам, — донеслось в ответ, и чьи-то быстрые шаги застучали по полу, а несколько мгновений спустя дверь открылась.
Увидев друга, Рэйварго ощутил тёплую, сильную радость. Он устало улыбнулся Гилмею и хотел было обнять его, но Гилмей вдруг резко побледнел и, чуть дрожа, отступил на несколько шагов.
— Рэйварго? — тихо выдохнул юноша.
— Да, это я, — произнёс Рэйварго. — Что с тобой?
Опомнившись, Гилмей поспешно вышел на крыльцо и закрыл за собой дверь.
— Друг, ты выглядишь ужасно, — пробормотал он, окинув взглядом Рэйварго, и только тут заметил Веглао и Октая. — Кто это с тобой?
— Мои друзья. Веглао, Октай, это Гилмей, я вам о нём говорил.
— Здравствуйте, — сказала Веглао. Октай только смущённо кивнул. Гилмей оторопело приподнял ладонь, потом, совершенно потерянный, вновь обернулся к Рэйварго.
— Что это за люди? — как можно тише поинтересовался он.
— Ты не впустишь нас? — неуверенно спросил Рэйварго.
— Н-нет… — замялся Гилмей, топчась на месте и не глядя ему в глаза. — Мама спит… Она чуть-чуть приболела.
— Извини. Не будем мешать. Тогда сразу к делу.
— К какому делу? Что вообще происходит? Тебя потеряли… о тебе уже два месяца ни слуху ни духу… твой отец…
— Я же сообщил ему, что у меня дела.
— Но какие дела могут быть такими важными, что ты пропустил выпускную сессию?
— Поверь, нашлись.
— Пойдём в беседку. Незачем здесь стоять.
Быстро, не глядя на Веглао и Октая, он сбежал по ступенькам и направился к беседке. Те мрачно переглянулись за его спиной.
Все четверо уселись за большим столом, при этом Веглао и Октай оказались на одной скамейке, а Гилмей и Рэйварго — на двух разных, стоящих напротив.
— Так вот, — начал Рэйварго твёрдо. — Помнишь книгу, которую я отыскал?
Гилмей кивнул.
— В общем, ребятам эта книга может здорово помочь. Они… — Рэйварго взглянул на друзей, они хором кивнули. — Они тяжело больны, и их надо спасать.
Последние капли крови отхлынули от лица Гилмея. Он откинулся назад, упершись ладонями в столешницу, будто стремясь как можно сильнее отдалиться от Рэйварго.
— Оборотни! — простонал он, с диким ужасом взглянув на девушку и юношу.
— Да, оборотни, — резко ответил Рэйварго, приподнявшись и накрыв своей ладонью побледневшую руку Гилмея. — Не шуми.
— Сумасшедший, — прошептал Гилмей, тяжело замотав головой. — Чего ты от меня хочешь? — Он медленно вытащил свою руку из-под широкой ладони Рэйварго.
Некрасивое, обожжённое солнцем молодого человека на миг исказилось, пухлые губы дрогнули, в глазах мелькнуло выражение тяжёлой обиды. С трудом, будто что-то сдавливало ему грудь и горло, Рэйварго произнёс:
— Мы же друзья, Гилмей. Разве так разговаривают с друзьями?
— Что тебе от меня нужно, что? — яростно выкрикнул Гилмей, вскинув голову, и Рэйварго отшатнулся. — Я с самого начала понял, что это добром не кончится! Эта чёртова книга… Если ты ввязался в проблемы, то меня впутывать не надо!
