— Надо перевязать поскорее. Веглао, ты как?
— Ничего, — слабо отозвалась она, и тут её пронзила страшная мысль: за всеми треволнениями этой ночи она совсем забыла о том, что говорил в своей речи Кривой Коготь, и вспомнила только сейчас.
— Рэйварго, — выдохнула она, и юноша тяжело повернул голову к ней. Октай тем временем уже схватил рубашку друга и пошёл к ручью, чтобы смыть с неё кровь и приготовить бинт. — Рэйварго, я знаю кое-что о том, что он собирается делать.
— Кто?
— Кривой Коготь. Они должны были выступить завтра… то есть, уже сегодня. Не знаю, правда, я его ранила довольно сильно.
— Ты о чём? Куда выступить?.. — от ручья уже слышался плеск, с которым Октай смывал кровь с рубашки Рэйварго.
— В Донирет. Он ведёт триста оборотней в Донирет.
Лицо Рэйварго помертвело. Глаза, и без того казавшиеся от резких теней большими, сильно расширились. Губы дрогнули, но ничего не сказали. Он медленно повернул голову к Луне и замер, глядя на неё. Появился Октай, держа в руках мокрую рубашку, и остановился, непонимающе глядя на друзей.
— Он сказал, что им нужен завод, — хриплым, полузадушенным голосом сказала Веглао.
Рэйварго не ответил. Он всё так же глядел на луну, крепко сжав кулаки.
— Что за завод там, Рэйварго? — устало спросила она. — Что там производят?
Рэйварго обернулся, как будто очнувшись, и тихо ответил:
— Патроны.
До полудня они шли по выжженной солнцем земле. Веглао и Октай, не привыкшие к такой ужасной жаре и уставшие до невозможности, почти падали. Рэйварго же, казалось, не обращал на жару никакого внимания — да так оно и было. Во-первых, он провёл в таком климате всю жизнь, а во-вторых, не очень-то задумываешься о погоде, когда сердце, словно червяк, сосёт страх за родных.
Около полудня Октай, догнав Рэйварго, сказал ему тихо, чтобы немного отставшая Веглао не услышала:
— Давай отдохнём немного, она сейчас упадёт.
Рэйварго обернулся. Веглао шла еле-еле, опустив голову. Некрасивое лицо молодого человека дрогнуло. Он огляделся по сторонам, и увидел справа от полуразбитой дороги, по которой они шли, небольшой увал.
— Пойдём туда, — хрипловатым от жажды голосом проговорил он.
Вблизи увал оказался вросшими в землю огромными камнями и кусками скал, обветренными и запылёнными. Здесь их было штук пятьдесят-шестьдесят, и сейчас, в полдень, тень от них была жалкой и тощей. Но это было уже кое-что. Ребята уселись прямо на землю, твёрдую и шершавую, прислонились спинами к камням. Веглао немного посидела, откинув назад голову и закрыв глаза, потом вытащила из кармана гребешок, расплела свою растрёпанную косу и начала расчёсывать ещё влажноватые волосы. Октай задремал с раскрытым ртом. Рэйварго обхватил руками колени и опустил на них голову. Может, он тоже заснул, а может, погрузился в свои мысли — Веглао не стала проверять.
Примерно час они сидели так, не произнося ни слова. Слышно было, как где-то далеко изредка неуверенно вскрикивает пустынный чёрный аист, как шуршит ветер, загоняя песок в узкие щёлки между камнями. Позади зыбилась в горячем неподвижном воздухе угрюмая и изломанная гряда Клыкастых гор.
Спустя час Рэйварго медленно выпрямился и, протянув руку, поднял с земли похищенный обрез.
Он был сделан не из стали, а из красноватого сплава, который в ходу в Грондии. Ствол был грубый, шестигранный, приклад очень тяжёлый. Это было не бернийское оружие.
— Когда ты на меня его наставил, — проговорила Веглао, — я даже испугалась.
— Оно не заряжено, — Рэйварго повертел оружие в руках. — Да даже если бы и было заряжено, всё равно толку никакого. Я не умею из такого стрелять.
Проснувшийся несколько минут назад Октай взял ружьё из его рук и повертел, разглядывая.
— Я не успел рассмотреть, — немного виноватым голосом продолжил Рэйварго, — много ли у него таких ружей.
— Много, — отозвалась Веглао.
— Я имею в виду, много ли у него иностранного оружия. Если много, то ему нечего делать в Донирете. Там производят патроны только для бернийских пистолетов, и совсем немного — для ружей, опять же наших. — Рэйварго вдруг нервно рассмеялся. — Может, мне стоит быстренько вернуться и объяснить ему это?
— Мы не для этого тебя вытаскивали, — мрачно ответил Октай. Рэйварго показалось, что во взгляде, которым юноша затем наградил Веглао, сквозит осуждение. Но Веглао не смотрела на Октая. Её глаза были закрыты, и ресницы на них дрожали.
