Они почему-то остановились и обернулись к ней.
— Я тоже оборотень, — громко сказала Веглао, стараясь не дышать слишком часто, — но я не хочу никого убивать. Я ни разу не убивала людей, я клянусь! — С этими словами она высоко вверх подняла свою окровавленную руку. — Рэйварго прав. Сюда идёт Кривой Коготь. Он такой же враг мне, как и вам! Мы хотим помочь! Прошу, поверьте…
Что-то хрустнуло над её глазом, и боль, тяжёлая, резкая, слепящая заставила её покачнуться. Рэйварго закричал, но она почти его не услышала. Она поднесла руку к голове и почувствовала, что доски ящика уходят из-под ног, и она падает, падает…
Рэйварго успел подхватить её, но при этом сам потерял равновесие и вместе с Веглао упал с ящика на землю. Камень, брошенный из толпы и рассекший девушке лоб, валялся тут же.
— Грёбаные сволочи! — выругался Рэйварго. Они обступили их со всех сторон, ругаясь и крича. Кто-то пнул в спину Веглао, которая и так уже почти потеряла сознание. Неизвестно, что бы случилось дальше, если бы не приехали полицейские, за которыми недавно побежала девушка-подросток.
Рэйварго заметил их слишком поздно. Они схватили его за плечи и руки, выкручивая их назад, и спустя секунду на его запястьях защёлкнулись наручники. Он попытался ударить одного из них плечом, но тут же его затылок пронзила острая боль, наполнившая голову звоном. Ноги Рэйварго подкосились, и если бы полицейские не продолжали его держать, он бы просто упал.
— В машину всех! — распорядился офицер, пока ещё один полицейский выкручивал руки Веглао, а другой вытаскивал из-за её пояса нож. Октай безуспешно пытался вырваться из рук здоровенного сержанта, прижимавшего его к земле. Толпа напирала со всех сторон — всем хотелось посмотреть, как арестовывают оборотней.
— Уходите! — в отчаянии кричал Рэйварго, оборачиваясь через плечо, пока его и его друзей волокли к машине. — Уезжайте, бегите отсюда! Вас убьют здесь! Убьют!
Полицейские быстро открыли двери машины, втолкнули туда сначала Веглао, потом Октая, затем Рэйварго. Двери мигом захлопнулись, и загремела задвижка.
— ЧЁРТ!!! — прогремел Рэйварго и бросился на дверь, со всей своей немалой силой ударив её плечом. В следующий миг машина фыркнула и резко тронулась с места. Рэйварго не удержался на ногах и упал на пол. В этот миг он был так взбудоражен, так разозлён и был в таком отчаянии, что в ушах у него стучало и звенело, и он не услышал того, что слышали Веглао и Октай — люди на улице смеялись. Смеялись над ними.
Рэйварго с трудом, насколько ему позволяли скованные за спиной руки, приподнялся и сел на сиденье, приколоченное к стене.
Даже по пути в ликантрозорий Веглао не чувствовала себя такой беспомощной. Голова ужасно болела, прямо как тогда, и было очень неприятно ощущать на своих запястьях браслеты наручников, холодные и чересчур большие для неё, болтающиеся. Полнолуние было уже сегодня, и оборотней Кривого Когтя, подошедших совсем близко, она ощущала с невероятной силой. Их присутствие жгло её, как жар от огня. Октаю было не лучше. Кто-то из горожан успел разбить ему губы ударом кулака, и на его подбородке подсыхала кровь.
Через полчаса их привезли к местной тюрьме. Это было довольно длинное, приземистое здание в три этажа, сложенное из красного кирпича. Маленькие квадратные окна были забраны решётками, над высокой бетонной изгородью, окружавшей двор, тускло сверкала на солнце колючая проволока.
Всех троих завели внутрь. Ребята оказались в полутёмном помещении, где ставни окон были плотно закрыты, чтоб не было так жарко. Не говоря ни слова, полицейские провели их по такому же полутёмному коридору мимо нескольких пустых камер, а потом, освободив от наручников, заперли в одной из них.
Встряхнув слегка затёкшие руки, Веглао прошлась по камере. В окно светило солнце, и на полу лежал исчёрканный прутьями решётки квадрат света. Рэйварго подошёл к окну и, благодаря своему высокому росту без труда дотянувшись до него, зачем-то взялся за решётку. Потом разжал руки и, отойдя, устало опустился на нижнюю койку нар, привинченных к стене.
— Простите, ребята, — пробормотал он, опуская голову на руки.
— Прекрати, ты-то в чём виноват? — Веглао подошла к двери, приподнялась на цыпочки и выглянула в забранное решёткой окошечко. Коридор был пуст. Скоро, как она догадывалась, их начнут допрашивать, и неизвестно ещё, насколько всё это затянется. А до нападения осталось полдня. Голова всё ещё болела, но это пустяки — к вечеру рана уже затянется. О ране на бедре, нанесённой сутки назад, и вспоминать было нечего, она уже почти совсем зажила. Вот ожоги на левой руке внушали больше опасений.
— А если нас оставят здесь до ночи? — дрожащим от раздражения голосом сказал Октай. — Да мы от тебя мокрого места не оставим!
— Вообще-то, должны развести по разным камерам, — проговорил Рэйварго. — Что же теперь делать?
— Тебе — лучше всего подремать, — пожал плечами Октай. — Ты же всю ночь за баранкой просидел. Вон глаза-то какие красные. Всё равно в таком состоянии ничего путного не придумаешь.
