А однажды, когда Марьяна в очередной раз взялась уверять, что нет у нее камня за пазухой, гадко улыбнулась. Подвела к ней одного из свингеров – жирного, плохо пахнувшего, без передних зубов. Схватила генерального менеджера за предплечье и велела:
– Тогда поцелуй его. За меня.
Физический контакт с клиентами, ясное дело, табу. Но про особые случаи директор тоже говорил: здесь не монастырь. И за такую зарплату, как у них, иные прихоти придется выполнить.
Мужик показался Марьяне отвратительным. Но она была опытным менеджером и поняла сразу: если сейчас возмутиться, с работы вылетишь. Сама целовать не стала, но жадный, вонючий язык клиента в своем рту вытерпела. Что еще оставалось делать?
– Умничка. – Ангелина снисходительно похлопала ее по попе, обтянутой униформой (костюм должен быть обязательно узким, директор настаивал категорически).
Марьяна, когда пришла под утро домой, даже с котами не поздоровалась – сразу кинулась чистить зубы. Рот полоскала с хлоргексидином, никак не могла отмыться. Потом уснуть не могла: только вроде проваливаешься в забытье, но вспышкой воспоминание, и сразу передергивает от отвращения.
На следующий день отправилась к шефу. Рассказала о проблеме. Попросила давать в дни, когда является Нимфа (клубный псевдоним Ангелины), выходной.
Но начальник лукаво улыбнулся:
– Прости, не могу. Нимфа настаивает, чтобы с ней работала только ты. На ее дни ставлю тебе плюс десять.
Десять дополнительных тысяч рублей к зарплате – конечно, неплохо. Но это означало: прочими клиентами будут заниматься другие, а ей – хвостом ходить за Ангелиной. Исполнять все капризы. Наблюдать за непотребствами. Телеведущая, похоже, решила вволю над ней поиздеваться.
Но уволишься – с голоду подохнешь. В официальный бизнес после того, как дом отдыха под ее руководством прогорел, больше не возьмут. Да и Игорь на нее поглядывает небось только потому, что она в статусе генерального менеджера. А станет домохозяйкой без копейки – мигом потеряет всякий интерес.
Марьяна погладила Куксика, Ричи потрепала по загривку. Сказала котам:
– Буду терпеть. Простите.
Но терпеть было все сложней, ибо Ангелина оказалась изобретательной.
В следующий свой визит потребовала, чтобы Марьяна обслуживала ее «без верха»:
– У вас, в конце концов, свингер-клуб, а не гимназия.
Далее последовал новый каприз: телеведущей захотелось фартучка на голое тело – «как у ведьмы Геллы».
Марьяна ничего не имела против обнаженной натуры. В антураже свингер-клуба без разницы, во что сама одета. Но беда в том, что у клиентов строгая менеджер с голой попкой вызывала куда больший интерес, чем одетая в глухие, пусть и в обтяжку, костюмы. И Марьяне теперь постоянно приходилось мягко, но настойчиво отбиваться от желающих втянуть ее в общую оргию. Ангелина откровенно забавлялась. С поцелуями больше не приставала, но то и дело поглядывала насмешливо. Марьяна читала в ее красивых, с поволокой, глазах: «Я тебя уничтожу». И со страхом ждала, каким будет следующий ход.
Надя плакала, бесконечно повторяла:
– Ну, как же так? Почему?
Полуянов тоже не понимал.
Зачем Марьяна оставила для экстренной связи телефон Нади – еще объяснимо. Ради нее она шла на риск, нарушала правила. Вот, возможно, и решила: если попаду в беду, пусть выручает та, ради кого старалась.
Но Надька клялась-божилась: понятия не имела, где Марьяна работала и что затевала. Как же в таком случае помогать? На что бедняга рассчитывала?
– Почему ты не выяснила, что именно она собиралась сделать? – наседал Дима.
– Но у нас не положено! Ты же сам знаешь правила! – причитала Надя. – Я кинула в сеть запрос, Марьяна откликнулась. А детали исполнитель никогда не объясняет! Только отчитывается, получилось или нет.
– Но твой телефон для экстренной связи она дала. Значит, была уверена или надеялась: ты сможешь выручить. Почему она так считала?!
Надя прекратила рыдать. Только что бледные щеки заалели румянцем. Пробормотала:
– Может, она на тебя надеялась?
– Откуда Марьяна знала про меня?!
– Ну… мы с ней встречались однажды. На вечеринке у шефа. Болтали. И я вроде упоминала, где ты работаешь. Она тебя знает. Читала. Не нынешнюю твою муру, а раньше. Сказала, что восхищается тем, как ты расследования проводишь. Круче любого полицейского.
– Как я могу помочь, если у самого никаких вводных? Женская, блин, логика!
– Давать вводные у нас не положено. А логика нормальная. Ты же в итоге и выяснил, что случилось. Только слишком поздно было…
Митрофанова снова начала всхлипывать. Спросила:
– А что будет тому, кто ее убил?
– Вероятно, ничего. Она просто неудачно упала, так что причина смерти – несчастный случай. И расследовать его никто не заинтересован.
