– Что ж, отлично. И что вы собираетесь делать? Как, по-вашему, будет лучше провести расследование?
– Ну-у-у… – медленно произнес дворецкий. – Здесь я хотел бы сделать одно довольно дерзкое предложение. Я подумал, что, если бы вы согласились проводить побольше времени внизу, вы смогли бы втереться в доверие к слугам, и это дало бы вам возможность беспрепятственно передвигаться по дому и наблюдать за гостями.
Я с трудом удержалась от смеха.
– Какая потрясающая идея! Но почему вы упомянули слуг? У вас что, уже есть подозреваемые?
– Не хотелось бы думать, что кто-то из слуг его светлости мог совершить такое темное дело, как убийство мистера Докинса, – серьезно сказал Спинни, – но… Понимаете… Поведение Эвана Гаджера так и не изменилось…
– Да он просто упрямый молодой человек, – заметила я. – Пытается проверить, насколько можно манкировать правилами.
– Я на это надеюсь. А потом есть еще Морган Колман. Очень амбициозный юноша.
– Но ведь вы не думаете, что амбиции могли подтолкнуть его к убийству?
– Опять-таки, надеюсь, что нет. Но из этого только следует, насколько важно для вас будет иметь возможность наблюдать, слушать, расспрашивать… И вы сможете вывести этих людей из-под подозрения, поймав настоящего негодяя.
– Хороший план, – сказала я. – А как мы объясним мое неожиданное желание поработать, если последние два дня я провела в одиночестве в своей комнате, подозрительно избегая компании всех вас?
– Может быть, можно будет сказать, – предложил дворецкий, подумав, – что вы устали от безделья и хотели бы чем-нибудь заняться, чтобы поменьше думать о трагедии?
– Вы очень умны и хитры, мистер Спинни. Думаю, вы сами сможете сообщить об этом всем остальным.
Спинни применил свои лидерские качества, и я без всяких проблем присоединилась к остальным слугам. В полном доверии к себе с их стороны я не была уверена, но, как сказала ранее хозяйке, никто в лакейской не отказался от лишней пары свободных рук, поэтому выгонять меня в ближайшее время местные работники не собирались. Кроме того, на меня смотрели как на потенциально важный источник сплетен, что, по моему мнению, в конце концов, и склонило чашу весов в мою пользу.
Я «на всякий случай» захватила с собой свою лучшую униформу и к тому времени, когда наступила пора подавать обед, была в образцовом порядке. Сначала я помогла лакеям накрыть стол, а потом осталась прислуживать за обедом. Совершенно ясно, что для личной горничной дамы прислуживать за столом было не совсем обычно, но, принимая во внимание гостей хозяина и то, что Эван был занят – он выступал в качестве камердинера мистера Уотерфорда и герра Ковача, – никто не отказался от моей помощи.
Несмотря на шокирующие события, произошедшие днем, все гости собрались на аперитив в библиотеке, так что к тому времени, как они заняли свои места за столом, их настроение было слегка подавленным, но отнюдь не мрачным. Тише всех вел себя лорд Ридлторп, но даже он был гораздо жизнерадостнее, чем днем.
Тщательно продуманный мистером Спинни план рассадки был полностью проигнорирован. Гости сами занимали места за столом по мере того, как входили в столовую после объявления о том, что обед подан. Таким образом, к вящему неудовольствию дворецкого, дамы оказались на одной стороне длинного обеденного стола, а джентльмены – на противоположной. Леди Хардкасл расположилась на одном краю, и слева от нее сидели мисс Титмус, леди Лавиния и Розамунда Беддоуз. Напротив них устроились лорд Ридлторп, Виктор Ковач, Гарри, Монтегю Уотерфорд и еще один пожилой джентльмен – по моему разумению, дядя лорда Ридлторпа, Алджи.
По центру стола были выставлены блюда с
Когда прибыла громадная супница, настроение повысилось еще больше. Из того, что прошептал мне один из лакеев, я поняла, что мистер Спинни, руководивший подачей блюд внизу, был все еще немного раздражен, но здесь, в столовой, все проходило если не сказать весело, то вполне жизнерадостно. Миссис Раддл превзошла самое себя. Все пахло и выглядело просто грандиозно, а по реакции сидящих за столом я поняла, что вкус супа был, по крайней мере, не хуже, чем его внешний вид.
Обнеся всех супом, мы, слуги, встали вдоль стен помещения, всегда готовые услужить, но предпочитающие не попадаться на глаза. Я никогда не могла понять, то ли господа забывают о нашем присутствии, то ли им не хватает воображения уразуметь, что мы тоже что-то собой представляем, но это происходит повсеместно. Как только мы ставим перед ними еду и отходим, мы перестаем для них существовать. Некоторые слуги возмущаются по этому поводу (по крайней мере, в частных разговорах), я же нахожу это забавным, а иногда и очень полезным – когда они считают, что вокруг них никого нет, правящие классы бывают изумительно нескромными.
