Уверена, в один прекрасный день какой-нибудь талантливый ученый поймет, как нам удается это делать, но я, например, легко могу слушать разговоры отдельных людей в общем шуме застольной беседы. Я как раз выслушивала жалобы миссис Беддоуз на обслуживание в ателье в Кингстоне[34], как вдруг мое внимание привлекла фраза, произнесенная возбужденным полушепотом, которую герр Ковач сказал лорду Ридлторпу:
– Я только хочу сказать, друг мой, что предложение остается в силе. И в свете последних… событий я буду готов обсудить…
Я так и не смогла разобрать, что Ковач будет готов обсудить с его светлостью, потому что его полузадушенный голос неожиданно заглушила леди Лавиния:
– Право, дядя Алджи, ты неисправим.
Я посмотрела на дальний конец стола и увидела дядю хозяина дома, прихлебывающего суп и хихикающего, как школьник. Розамунда от души рассмеялась – я в первый раз с момента ее прибытия увидела хоть какие-то ее эмоции помимо презрения, недовольства и осуждения, – а леди Хардкасл постаралась спрятать смех за бокалом с вином.
– Ты что, считаешь, что за обеденным столом не стоит? – спросил старый джентльмен, продолжая подмигивать.
– Даже за обеденным столом в борделе и то нельзя, дядя Алджи, – сказала Джейк, от чего миссис Беддоуз просто расхохоталась.
– А я однажды отлично пообедал в борделе, – сказал пожилой чудак. – Помню, там была эта девушка, кажется, испанка, так вот она…
– Дядя Алджи! – сурово прикрикнула Лавиния. – Нет!
Он опять хихикнул и зачерпнул ложку супа.
– Не волнуйся, милая, – сказал старик, проглотив суп. – Молодая Розамунда сама может о себе позаботиться. И если я ее вдруг обижу, то она мне за это покажет… Ведь сказала же она этому Докинсу, куда он может отправляться…
– Ты о чем, дядя? – поинтересовалась Джейк.
– Вчера вечером. На приеме, – продолжал настаивать старый джентльмен. – Чуть не заехала бедняге по физиономии. Именно тогда я и попытался организовать игру в сыр Святого Югузона[35]. Чтобы как-то разрядить обстановку. Но что было после, я так и не увидел – молодой Эдмонд велел мне убираться. Никакой радости для дяди Алджи. Никакой радости… – В голосе у него послышалась искренняя тоска, и он вернулся к остаткам своего супа.
– А ты мне ничего об этом не рассказывала, Роз, – сказала леди Лавиния.
– Да рассказывать, в общем-то, не о чем, – холодно произнесла миссис Беддоуз. – Наглец вякнул что-то вульгарное, и я поставила его на место.
– Вульгарное, дорогая? – переспросила Джейк.
– Непристойный намек, – пояснила Розамунда. – Пошлость. Я сказала, что я женщина замужняя и он должен следить за своими манерами, а не то…
– «А не то» что, дорогая? – озабоченность Лавинии возросла.
– Он так этого и не узнал, – сказала Беддоуз. – Именно тогда дядя Алджи занялся организацией своей импровизированной игры.
– Но, Роз, милая, ты…
От этой беседы меня отвлек толчок, полученный от молодого лакея, стоявшего рядом, который предупредил меня, что лорд Ридлторп подал сигнал убрать приборы для супа и подготовить приборы для рыбы.
А потом мы приготовили приборы для сорбета.
И для салата.
А еще для пирога с дичью.
И для пудингов.
Наконец последние кофейные чашки были убраны и появились декантер[36] с портвейном и громадная тарелка с сырами.
– Ну что же, дамы, – с этими словами леди Лавиния встала из-за стола, – на свете существует не так уж много традиций, которые я одобряю, особенно потому, что большинство из них направлено на то, чтобы испортить нам, женщинам, настроение, но мне кажется, что среди них есть одна, которой мы должны придерживаться. Давайте удалимся в библиотеку и оставим мальчиков с… Честно сказать, никогда не знала, с чем мы их оставляем, но уверена, что без них нам будет гораздо лучше. Библиотека. Бренди. Бельгийский шоколад.
Услышав ее, три оставшиеся дамы встали, бросили салфетки на стол и направились к выходу из комнаты. Я встретилась взглядом с леди Хардкасл, и она легким движением головы показала, что я должна идти вслед за ними.
В библиотеке я появилась несколько позже, потому что по дороге зашла на кухню. Там я приготовила свежий кофейник и урвала целый поднос потрясающего вида
Поднос я поставила на низкий столик, вокруг которого в креслах устроились все четыре дамы. Пока я передвигала графин с бренди и расставляла бокалы, чтобы освободить место для кофе, за столом шла ничего не значащая беседа, во время которой меня демонстративно не замечали, так что разговор продолжался без всяких пауз. Я отошла в сторону и стала делить свое внимание между содержанием книжных полок и болтовней дам, терпеливо ожидая своей очереди в темноватом углу большой комнаты.
