Ночь надвигалась, принося с собой панический ужас. Логика не работала. Слова Бригова о безопасности в ночи не успокаивали. Мысль о том, что случится со мной завтра, заслоняла другая: что случится со мной сегодня?.. Пусть рассудком я прекрасно понимала, что моя жизнь в решающую ночь с ноля до шести никого не волнует, но душа не верила. Она металась, словно волк по загородке, изводя мои последние нервы. В начале одиннадцатого я попыталась уснуть. И задремала, как вдруг представила, что буду лежать здесь вот такая, беззащитная, всем гостям и монстрам открытая, — и подскочила с твердой мыслью: не дамся! Я вновь начала кружить по замкнутому пространству. Для обеспечения спокойствия грядущей ночи мне срочно требовалось оружие. Любое. Стреляющее, падающее, грозное, примитивное. Желательно тяжелое. Но в багаже у меня тяжелее фена с фотоаппаратом ничего не было. Я принялась осмысленно ходить по апартаментам и присматриваться к тому, чем располагаю. Железный поднос на столе (был графин, да сплыл — горничная забрала). Настенное зеркальце над рукомойником. Чугунная лампа с абажуром! Подоконник (можно вырвать с мясом и по хребту кому-нибудь, по хребту...). Стол с увесистыми ножками. Последние мне понравились больше всего. Идеальные дубины, которыми не грех и череп проломить. По счастью, этот массивный предмет обстановки не попадал в зону действия видеокамеры. Я сделала вид, будто направилась к окну, а сама забралась под стол и принялась изучать принцип крепежа ножек. Устройство достаточно современное: два паза с обратной стороны столешницы и по массивному винту на каждую ногу. Этот стол лишь со стороны казался умопомрачительно старым. В реальности ему не было и века. Я принялась теребить винты, рассчитывая, что не все закреплены намертво. Один и вправду держался в гнезде довольно разболтанно. К несчастью, эта ножка была на самом виду. Но иных вариантов не наблюдалось. Я попыталась раскрутить крепеж. И промучилась, наверное, с полчаса, пока не догадалась вставить в прорезь головки кромку браслета от часов. Крепежное изделие со скрипом сделало несколько витков и выпало из гнезда. Приподняв плечом толстенную столешницу, я вывела ножку из паза — увесистую, удобно сидящую в руке дубинку, для ублажения глаза эстета украшенную волнистой резьбой. Дефект стола, правда, стал бросаться в глаза. Но и тут я нашла выход. Чтобы прикрыть колченогость, натянула до пола скатерть. Получилось немного неряшливо, но в целом приемлемо. А чтобы какому-нибудь рьяному блюстителю порядка не вздумалось вернуть скатерть обратно, приволокла на стол дорожную сумку, вытряхнула из нее дополнительно несколько тряпок и побросала их тут же, на столе.
Но чувства комфорта не прибавилось. На часах без четверти двенадцать. Время «Ч» не за горами. Видеокамера в углу перестала меня донимать — пусть подсматривают. От них не будет зла. Ответственные за съемку и те, что рыщут по ночному замку, — совершенно разные люди. Этой ночью надо бояться местных...
Я соорудила из пододеяльника вполне правдоподобную «куклу», под дверь поставила поднос в качестве сигнализатора (вошедший уронит, будет много звона). А сама скрючилась на полу за тахтой, обняла дубинку...
Ночью и впрямь что-то зрело за моей дверью. Там таился неведомый ужас. Никому нельзя верить, никому!..
Я очнулась в той же скрюченной позе, холодея от страха. Тело затекло, почти не двигалось. Я прислушалась — под дверью снова ходили! На часах начало первого, Игра только началась. Незнакомец проследовал мимо моей комнаты, затем вернулся. Я с хрустом распрямила затекшие ноги, поднялась, точно на ходулях. Дверь с неназойливым шуршанием начала открываться. Словно пестрая лента, извиваясь, вползала ко мне в комнату...
Я метнулась за портьеру, застыла с поднятой дубинкой. Полагаете, возможно описать мои чувства в ту минуту? Но одно я знала твердо: как склонится этот ублюдок над моей «куклой», выброшусь из своего укрытия и отоварю что есть мочи по хребтине...
Он молчал, этот ублюдок. Открывал мою дверь — словно пальцем давил на чашу весов.
Лента вползала, раздирала ядовитую пасть... Пот хлестал с меня вселенским потопом — откуда его столько во мне? От мочки уха до немытых пяток — повсюду, выходя на ударную мощь, работали потовые железы!..
Совместно с дверью двигался посеребренный поднос. Преодолев критическую точку (в которой нет производной), он замер на секунду и сорвался в свободном падении. Шмякнулся на каменный пол, весело прозвенев. Дверь перестала отворяться; воцарилась тишина — как в склепе, набитом покойниками. Замерев, я отсчитывала секунды. Рука устала сжимать над головой три килограмма плотного дерева. Это то же самое, что сжимать двуручный рыцарский меч!..
Снова раздались шаги — человек пошел дальше. Попугать меня решил. А сам-то хоть испугался?..
Переждав лихое время, я высунула нос из-за портьеры. Никого не было. Выделялась вертикальная черная полоса между краем двери и косяком — мертвое пространство до включения в «цепь» сигнализатора...
