По улицам рассекают машины, на дорогах стучат подошвами об асфальт люди. Все в эту минуту напоминает мне о том, что я оставила позади в Северной Дакоте. Астерия — тихий городок, ну если не считать поместья ведьм, в котором я живу… Там не услышишь городского хаоса, врывающегося по утрам в окно. Не увидишь переполненные кварталы и не постоишь в пробке. Неожиданно для самой себя я думаю, что вернулась домой. И мне в эту секунду становится так страшно, что я вцепляюсь пальцами в сидение. Не хочу, я даже думать боюсь о прошлом коттедже, лужайке, знакомых лицах. Если бы я вернулась, плохо бы мне не стало, потому что мертвым плохо не бывает. А я бы непременно умерла, взяла и последовала за родителями. Боюсь, предложи мне Люцифер сделку в Северной Дакоте, я бы послала его к черту и добровольно легла под поезд.
— У тебя опять сердце быстро стучит, — чуть тихо произносит Мэри-Линетт и смотрит на меня в зеркало, — ты в порядке?
Протяжно выдыхаю. Вот же черт. Сердце ведь не стучать не заставишь? Придется на ее вопросы правдой отвечать, пусть и не хочется.
— Я вспомнила про Северную Дакоту.
— Почему?
— Потому что там так же шумно.
Мэри аккуратно сворачивает в какой-то узкий переулок, а Норин оборачивается и на меня глядит понимающим взглядом. На ней какой-то зеленый свитер и опять под горло. Я знаю, почему она так одевается: скрывает себя за тонной одежды, свои мысли, чувства. Не хочет, чтобы кто-то посмотрел на нее, чтобы не смотреть в ответ. Но, тем не менее, Норин очень красивая; попытки бесполезны. Ее выдают глаза. Небесно-голубые и заботливые.
— Ты можешь обо всем нам рассказать, Ариадна.
— Я знаю.
— Тебя только воспоминания беспокоят?
— Меня все сейчас беспокоит. — Усмехаюсь я и присаживаюсь к тетушкам ближе. — И вообще я могу просто рот открыть и орать до тех пор, пока мы не приедем. Но вряд ли это понравится вам и жителям Дилоса.
— Ну, можешь начинать прямо сейчас, — улыбается Мэри-Линетт.
— Что начинать?
— Орать. Потому что мы приехали.
Мэри решительно сворачивает на свободное место у невысокого административного здания и ловко глушит двигатель. Она достает ключи и на меня взгляд переводит. Однако не успевает и рта открыть, как вдруг Норин серьезно хмурит брови.
— Мы с тобой не пойдем.
— Почему? — Растерянно спрашиваю я, всеми силами стараясь выглядеть решительно.
— Потому что на прием записана только ты.
— Стоит придерживаться правил, когда разговор идет о смерти, — саркастически тянет Мэри-Линетт и выдыхает, — но ты не волнуйся. Мы будем ждать тебя в машине.
— Отлично. А я ведь даже не знаю, куда мне идти!
— Там один коридор, дорогая. Ты не заблудишься.
— То есть, Смерть меня ждет.
— Да-да. Он в курсе, что ты приедешь. Сразу согласился, я даже удивилась.
Сглатываю. Отлично, смерть сразу согласилась меня принять. Даже не знаю, смешно это или грустно. Киваю и выдыхаю. Что ж, отличный новый день, новые впечатления. Кто сказал, что жизнь скучна? Этот человек явно понятия не имел, о чем говорит.
Выкатываюсь из машины, сжимаю в кулаки пальцы и скептически осматриваю серое кирпичное здание. На входе вывеска: юридическая фирма. О, знаю я, какие они тут сделки проворачивают. Прямо-таки смертоносные.
Захлопываю дверцу и, защищаясь от порывов ветра, запахиваю джинсовку. Что ж, не знаю, как все пройдет, но мне определенно интересно. Как выглядит смерть? Костлявый и уродливый мужик, высоченный такой и жуткий? Наверно, он старый. Смерть ведь старая? Ну, по идее смерть живет очень и очень долго… Жила до нас, будет жить после. Мне в эту секунду даже как-то гордо становится. Мол, я увижу то, о чем все слышали, даже люди, не имеющие никаких способностей. А встретиться предстоит лишь мне.
Ох, странная я. Радуюсь встречи со Смертью.
Уверенно вскидываю подбородок и переступаю порог здания. Внутри оно похоже на обычное офисное помещение. Такие расположены практически в каждой постройке, где в целях и задачах компании прописано произвести впечатление… Ч то ж, в холле притаился широкий регистрационный стол, над ним огромная, светодиодная вывеска, что меня никак не удивляет. З а столом сидит женщина, сгорбившаяся в три погибели над документами. З а ее спиной тянется прямой коридор. И это уже пугает, ведь я на сто процентов уверена, что мне предстоит пройти по этому бесконечному пути.
— Здравствуйте, — говорит она, не поднимая глаз. Волосы у нее белые. Не светлые, не золотистые. А белые. Как снег. — Ваше имя?
Я подхожу к столу и поправляю ремень сумки.
— Ариадна Блэк.
Женщина поднимает подбородок, глядит на меня, а я застываю. Ее глаза…, господи, они неестественно голубые, бирюзовые! Наверно, это линзы. Наверно.
— Блэк? — Переспрашивает она. — Есть Ариадна Монфор-л’Амори.
— Да. Можно и так.
У женщины поразительно острые скулы, даже слишком. Она кивает себе за спину. А я с интересом прикусываю губы, пытаясь представить, какой же кабинет у Смерти.
— Кабинет Ноа Морта последний. Идите прямо. Не заворачивайте. В другие кабинеты ни в коем случае не входите. Вы меня поняли?
— Да, конечно.
— Замечательно. Дайте свою руку.
— Мою… что?
