— Пойду, прогуляюсь, — невзрачно бросаю я, проходя мимо Мэтта. Он останавливает меня, взяв за руку, и я оборачиваюсь, потому что, вопреки обиде, хочу обернуться.
— Куда ты опять убегаешь?
— Я не убегаю. Я просто устала, день сегодня был тяжелый.
— Так, расскажи мне! — Просит он, сократив между нами дистанцию. Его темно-синие глаза впиваются в меня, будто стрелы. — Поделись, Ари, ты же знаешь, я тебя выслушаю.
— Я так не думаю. — Слабо усмехаюсь и отхожу от Мэтта назад.
— В смысле? Ари?
Парень идет за мной, но я останавливаю его, вытянув ладонь.
— Хватит. Иди к Джил. Она ждет тебя. Ты не должен так поступать с ней.
— Как поступать?
— Ей не нравится, что мы общаемся.
— Брось, Ари. Она прекрасно понимает, что мы дружим.
— Нет, — я закатываю глаза, невольно спародировав его любимое движение, и убираю на прежнее место стул. — О на не понимает. И не поймет, это вполне нормально. Я бы тоже разозлилась, Мэтт. Парни не дружат с девушками, если они встречаются.
— Что за формула? — Усмехается он. — И что тогда мы делаем, если не дружим?
Наивность его слов в очередной раз хлестает по мне, будто порыв ледяного ветра.
Д ергаю уголками губ и, заглянув в пучину его синих глаз, шепчу:
— Возвращайся к Джил.
— Не делай так. — Возмущается он. — Принуждение?
— Совет.
Но это не было советом. Я чувствую. Я уверена. Поворачиваюсь спиной к парню и в полной решительности сворачиваю к выходу. Мэтт за мной не следует. Все это время его взгляд прожигают во мне дыру, но с пути парень так и не сворачивает. У него нет выбора.
Я выхожу из кинотеатра, а над головой вспыхивает молния. Когда начался дождь?
Становится холодно, руки сжимаются вокруг талии, а дышать вдруг невыносимо. Не знаю, что именно дерет грудь, что именно ошпаривает легкие. Правда? Страх? Обида?
Ледяные капли дождя скатываются по лицу. Покачивая верхушки деревьев, взвывает ветер, и мне стоит убежать домой, но я иду к скамье, притаившейся на детской площадке.
С ажусь. Складываю на коленях руки. С мотрю на пальцы и наблюдаю, как в ладонях собираются маленькие лужицы. Они сверкают и просачиваются вниз, исчезая бесследно, а я гадаю: неужели люди испаряются в столь ленивой, ужасной манере? Только ощутил, как ладони водой наполнились, как тут же в них пустота.
Я неуклюже поправляю намокшие волосы, которые прилипли к лицу, окрасившись в темно-бардовый цвет, а затем шмыгаю носом. Ветер пытается столкнуть меня со скамьи, а я упрямо сижу, вглядываясь в свирепствующие ураганы из листьев. Зря он старается. Я не уйду, слишком уж цепляюсь за эти последние секунды.
Неожиданно разговор с Мэттом тонет в океане странного отчаяния, подкатившего к горлу. Неожиданно наши с ним перепалки кажутся мне столь нелепыми, что хочется тут же сорваться с места и вернуться к нему, схватить за руку. Я не ссориться с ним должна. У него и у Хэрри есть удивительная способность внушать мне спокойствие тогда, когда его быть не может. А я трачу время на отношения и ревность. Как я вообще могу об этом думать, когда в моей жизни творится подобное?
Устало прохожусь пальцами по мокрому лицу и невольно понимаю, что подростки остаются подростками в любых ситуациях. Никто не щелкнет пальцами и не сделает меня взрослым, рациональным человеком, способным справиться со всеми невзгодами. Я буду тянуться к друзьям, потому что я слабая. Я буду ревновать Мэтта, потому что я терпеть не могу, когда его руки сжимают плечи Джил. И все это выглядит удивительным абсурдом на фоне происходящего ужаса на моем пути.
Надо уходить, поднимается сильный ветер. А я не хочу шевелиться. Я знаю, мне не удастся сбежать от правды, знаю, что, поднявшись, я столкнусь с реальностью, в которой моим отцом является не Лукас Блэк, а Ноа Морт. Еще я знаю, что разочаруюсь в маме, в себе, ведь я сама пожелала иной жизни, и теперь все иное. Люди иные. Нужно ли мне это было? Действительно ли перемены стоили того?
Каждый из нас хочет быть кем-то другим. Каждый. И неважно, сколько тебе лет, где ты живешь. Ты все равно недоволен тем, что имеешь. Жизненный абсурд. Даже имея все, ты не имеешь ничего; люди пытаются поглотить то, что вокруг них находится, ну, а потом им становится трудно и невыносимо… Мир давит на тех, кто бросает им вызов. Каким же образом? Он помогает добиться целей, воплощает в жизнь идеи, тем самым, подначивая и заставляя гнаться за чем-то новым.
Мало, мало. Родители, сестра. Мало. Друзья. Мало. Хочу больше. Хочу другого.
Чего? Не знаю.
Ужаснейшее проклятье в исполнении мимолетных и острых желаний, возникнувших в голове спонтанно и необдуманно. Томясь на заднем сидении машины, я хотела оказаться в другом месте с другими людьми и в другом времени. И я оказалась.
Оказалась с огромной стопкой вопросов, на которые трудно найти ответы.
Оказалась в иной вселенной со своими законами и правилами.
Оказалась одна против своих мыслей, против своего характера и страха одиночества. Но я ведь сама пыталась убежать от той жизни? Я сама напросилась.
Самобичевание — вещь интересная, но я вдруг чертыхаюсь и устало протираю лицо.
