— Соберись, — командую себе и взвываю, — черт возьми, я должна взять себя в руки.
И это правда. Джейсон сказал, лишь я смогу себя защитить. Разве с ним поспоришь? Но как я сделаю это, если буду реветь под дождем, сидя на скамейке, посреди пустынной, серой улицы? Драматичный момент. Но к чему он?
Наверно, иногда люди стремятся усугубить то, что и так проблемами попахивает.
Усмехаюсь и поднимаюсь с места. Встряхиваю волосами, зажмурившись от капель, тут же вспыхнувших вокруг головы, и улыбаюсь. Все равно, кто мой отец; главное, то, кто я такая. А я не трусиха, и уж точно не сопливая девчонка.
Порывисто вытираю со щек мокрые полосы и невольно отмечаю, что дождь немного успокоился, а ветер перестал врезаться острыми клинками в спину. Наверно, это еще один секрет, ответ на который мне не дано постичь.
Поправив куртку, схожу с места и, шлепая по дороге, направляюсь к Хэйдану. Ничто так меня не согреет, как его широкая, искренняя улыбка. Я уверена, здесь дело в магии. И не в той, с помощью которой наводят порчу. А в той, что возникает между людьми, когда их пути случайным образом пересекаются.
Я добегаю до дома Нортонов под легкую морось с серого неба. Торможу на пороге и вытираю грязные кроссовки о коврик, неуклюже вздрогнув от холода. Ветер слабый, но я насквозь промокла, и теперь мне кажется, что любое дуновение проникает под мою кожу.
Натягиваю концы куртки чуть ли не до кончиков пальцев, ударяю по двери и нелепо перепрыгиваю с одной ноги на другую, проклиная свою любовь к драме. Надо было сразу к Хэйдану пойти, но нет. Сначала я должна была продрогнуть до нитки и заболеть.
Дверь распахивается так же внезапно, как и до меня доходит, что пару минут назад я бросила Логана в кинотеатре одного без объяснений! Он меня простит. Я заставляю его простить. Н о неприятный осадок скручивается в желудке. Я вдруг думаю, что в последнее время только и делаю, что злоупотребляю неожиданно объявившимися способностями.
На пороге оказывается невысокая женщина с копной шоколадно-медных волос. Она вскидывает тонкие брови и на меня смотрит растеряно, будто увидела приведение.
— Здравствуйте! — Хрипло выпаливаю я и слежу за тем, как пар выкатывается изо рта, скучиваясь в замысловатые узоры. Женщина хмурится.
— Добрый вечер.
— А Хэрри дома?
У незнакомки лицо внезапно вытягивается, а в глазах искры загораются! Она тут же меня в дом затаскивает, дверью хлопает и усмехается:
— Что же ты сразу не сказала, что ты та самая Ариадна?
Я ошеломленно брови вскидываю, а женщина уже стягивает с меня мокрую куртку.
— Простите, я не…
— Будет тебе, Хэйдан все мне про вас рассказал. Как тебе Астерия? Как школа?
Миссис Нортон мельтешит перед глазами, а я так и стою в коридоре, не понимая, как себя вести, что говорить, и с какой стати Хэрри разговаривал обо мне с мамой? Я надеюсь, он не сболтнул ничего лишнего. Я, правда, искренне надеюсь.
— Ну, тут здорово. — Глухо усмехаюсь. Да уж, тут так здорово, что просто сил уже нет радоваться. Женщина, наконец, останавливается, просканировав меня ореховыми глазами.
— Ты — Монфор, верно? Наверняка, в школе тебя приняли не очень.
— Да, нет. Все в порядке.
— Ну, прямо в порядке… Как в школе вообще что-то может быть в порядке? — Миссис Нортон усмехается и жмет мне руку так же крепко, как и Хэрри. — Я — Долорес.
— Ари.
Мы улыбаемся друг другу, и я вижу, как появляются ямочки на ее щеках. Долорес не кажется мне излюбленной домохозяйкой, которая только и занимается, что целыми днями полирует полы в гостиной. Я отчетливо представляю себе ее на работе, вижу, как она дает Хэйдану подзатыльники за то, что он ей не помогает, а шляется где-то по городку.
Это обычная семья с обычными проблемами, где принято делиться впечатлениями за обеденным столом. Г де по вечерам смотрят вместе фильмы. Где за плохие оценки ругают, а за хорошие — водят в парк! Где волнуются за Хэйдана, потому что у него мало друзей. А за Мэттью волнуются, потому что у него друзей полно, а он ни с кем не общается.
Я поджимаю губы и смущенно улыбаюсь.
— Приятно с вами познакомиться, миссис Нортон.
— И я рада, наконец, тебя увидеть. А то мы с Рэном гадали: как же ты выглядишь?
Рэн — это, наверно, отец Мэтта. Я растерянно вскидываю брови.
— Правда?
— Конечно! Мы с ним даже поспорили. — Долорес поглаживает меня по спине и ведет в гостиную, где громко работает телевизор. — По словам Хэрри, волосы у тебя огненные, а глаза, как у настоящей ведьмы.
Она смеется, а я пропускаю удар по груди и растягиваю губы в злой ухмылке. Очень смешная шутка, просто адски смешная.
— Но потом в разговор вступил Мэтт, — продолжает женщина, покачивая головой, — и сказал, что ты рыжая и надоедливая. И что поговорить можно о чем-то более интересном.
Слава Богу. Хотя бы кто-то хранит мой секрет.
— Так и есть. — Я серьезно киваю.
— З наешь, когда Мэтт говорит так, ну, прерывает разговор или что-то в этом духе, это означает, что Хэйдан прав. Но я ничего тебе не говорила.
