Я решаю подождать Джейсона на улице и медленно спускаюсь по лестнице. Ноги не думают подчиняться, тащатся по ступеням, будто налитые свинцом. Я даю себе обещание, что сделаю передышку. Мне это необходимо, я должна отдохнуть, чтобы постоять за себя. Однако потом я думаю, что на отдых нет времени, и обещание катится к черту. Неважно, в который раз я терплю неудачу и возвращаюсь ни с чем. Неважно, как сильно я устаю и как трудно заставлять конечности двигаться. Пожалуй, выхода у меня нет.
Я закрываю дверь, но ненароком роняю связку ключей, которая с грохотом валится к моим ногам, блеснув в тусклом свете. Я присаживаюсь на корточки и застываю. Ноги так жутко болят, что подняться мне кажется практически невозможным, и я так и сижу возле двери, прикрыв от усталости глаза и оперевшись лбом о деревянную поверхность.
Меня не пугают трудности. Меня пугает то, что я не смогу с ними справиться.
Я очень устала. Сил почти нет. Но нужно встать и идти дальше. Нужно забыть про боль, потому что может быть еще больнее, если я сдамся. Но где набраться терпения? Где научиться стойкости?
Я стискиваю зубы и неожиданно думаю о Мэри-Линетт, которая заботится о сестре в ущерб себе и своим желаниям. Я думаю о Норин, которая каждый день борется с демоном в своей голове, мечтающим заполучить ее душу. Я думаю о Джейсоне, научившемся жить в одиночестве, научившемся постоять за себя и за тех, кто ему дорог. Я думаю о Хэйдане, которому не нужны способности или умения, чтобы бросаться с головой в опасности. И я думаю о Мэтте, который остался наедине со столетним чудовищем, но не повел бровью и забыл о собственных страхах и предрассудках. Мысли об этих людях придают мне сил, но в то же время я чувствую себя на их фоне удивительно слабой и беззащитной. Они такие, не потому что их научили, не потому что им подали пример. Они просто не могут иначе.
Внезапно на мои плечи ложатся теплые ладони. Кожа немного шершавая, но лишь в некоторых местах. Я застываю от пронизывающего недоумения , раскрываю глаза, смотрю на дверь перед собой и вдруг чувствую колючую волну, прокатившуюся по спине. Тень ко мне все ближе придвигается, и я уже чувствую тепло не только от рук, но и от дыхания, от тела. Откатываюсь назад, прикасаюсь спиной к твердой груди и вновь глаза закрываю.
- Привет. – Шепчет мне на ухо Мэтт, а я не могу ничего сказать.
Поворачиваюсь в пол-оборота, примыкаю к его груди и зажмуриваю веки, уверенная в том, что все это мне чудится, и он нереален. Мне нечем дышать. Я невольно цепляюсь за его плечи руками, прокатываюсь пальцами по шее, локтям , волосам и слышу, как Мэттью тяжело выдыхает, чувствую, как он прикасается губами к моему лбу.
Солнечные лучи прорываются сквозь тучи и падают на мои щеки. Я чувствую тепло, открываю глаза и встречаюсь взглядом с сапфировым взором. Мэтт ничего не говорит. Он проходится кончиками пальцев по моим волосам, а я пропускаю удар по груди и невольно заключаю его лицо в холодные ладони. Внимательно, досконально, почти безумно изучаю синеватые круги под его глазами, затянувшиеся порезы вдоль шеи и лица. Если бы у меня нашлись слова, чтобы выразить то, что я ощущаю, если бы я только могла никогда больше глаза не закрывать и не моргать, чтобы видеть всегда его перед собой. Но непроизвольно я моргаю и пугаюсь. Вдруг он исчез? Но он никуда не исчезает.
Солнце лениво играет между нашими лицами, а Мэтт не отводит от меня глаз, будто пытается изучить все до мельчайших песчинок. Мы присаживаемся на крыльце и спинами упираемся о внешнюю стену. Наши головы повернуты друг на друга, а ноги вытянуты. На его лице как всегда хмурое выражение, словно даже сейчас он сражается со всем миром. А я сжимаю в кулаки пальцы, вспомнив о том, что теперь мои руки по локоть испачканы, и я уже совсем другой человек, в отличие от него.
- Скажи что-нибудь, – просит Мэтт, а я поджимаю губы.
- Я не знаю, что сказать.
- Скажи, что рада меня видеть.
- Нет. Не рада. – Я упираюсь лбом в его плечо и зажмуриваюсь. Я уверена, это нечто большее. С о свистом вдыхаю воздух и понимаю, что лишь теперь действительно дышу.
Мэтт прижимает меня к себе, и я чувствую, как напрягается его тело, как вздымается и опускается грудь. Он сглатывает и едва слышно шепчет:
- Больше не поступай так.
- Как?
- Не пугай меня.
- Это ты напугал меня. – Отстраняюсь и смотрю на парня, устало пожав плечами. – Я до сих пор слышу грохот, с которым ты упал на кафель… – Растягиваю губы в неуместной улыбке. – И вижу, как кровь скатывается по твоей белой рубашке.
Мои глаза покалывает, я отворачиваюсь, а Мэттью дотрагивается пальцами до моего подбородка и вновь поворачивает его на себя , и мы сталкиваемся лбами, но не перестаем смотреть друг на друга. В первые я чувствую, что Мэтт, как и я, не может ничего с собой поделать. Он кривит губы, а я невольно прохожусь пальцами по его густым волосам.
- Я надеялся, что ты не вернешься.
- Значит, ты плохо меня знаешь.
- Нет, в том-то и дело. Поэтому надеялся, но понимал , что в этом нет смысла.
- Как ты так быстро поправился? – Спрашиваю я, нахмурившись. – Хэрри сказал…
