- Слушай, у нас с тобой одинаковый диагноз, просто тебя вылечили немного раньше.
- В том и дело. Намного раньше , и я успела отдохнуть.
- Отдохнуть, – ворчит Мэтт, закатывая к потолку глаза, – теперь это так называется.
- Что ты имеешь в виду? – Я захлопываю холодильник, стараясь не выронить ничего из рук, и недоуменно хмурю брови.
- Хэрри говорил, что ты почти не бываешь дома.
- Хэрри много говорит.
- Но он никогда не врет.
- Ох, уж эта его политика искренности…, – еда скатывается по рукам на разделочный столик, и я покачиваю головой. Трудно сказать, где стирается грань: говоришь ты правду, или ты пытаешься причинить вред.
Мэтт подходит ко мне, становится рядом и медленно закатывает рукава толстовки, а я протяжно выдыхаю. Какой же он все-таки упрямый.
- Что? – Он замечает мой недовольный взгляд и пожимает плечами. – Я хочу помочь.
- Надо тебе отвыкать от этого.
- От чего?
- От «хотения помочь». Проблемы лишь появляются.
- О, только не начинай. Поссоримся хотя бы через несколько часов, договорились? Я еще не опомнился после больницы. Итак, – Мэтт прихлопывает в ладоши, – что готовим?
Я впервые за долгое время выдавливаю естественную эмоцию, вроде улыбки, и мы с уверенностью принимаемся экспериментировать. К сожалению, повар из меня отвратный, и я никогда не следила за тем, как готовит Норин. У нее-то все отлично получается, а я так и не поняла, что же главное в готовке: опираться на инструкцию или добавлять щепоточку экзотики от себя. Мэтт тоже с трудом отличает комбайн от соковыжималки. И мы стоим у столика, как два недоразвитых подростка, изучающих упаковки от техники и восторженно взвывающих время от времени, будто бы это восьмое чудо света.
К сожалению, даже имея книгу рецептов перед глазами, мы в итоге пересаливаем все мясо и передерживаем рис. Наша экзотическая пища пахнет ядовито, даже опасно, и меня вдруг посещается строго-магическое-прорицательное-видение, что, если мы попробуем из этого блюда хотя бы кусочек, мы больше никогда не проснемся. Попадем, как Белоснежка с яблоком. Я скептически хмурю лоб, а Мэтт расстегивает верхние пуговицы толстовки.
- Мне жарко от одного вида, – протягивает он, скривив губы. – Выглядит…, ну так.
- Так?
- Интересно , – немного погодя, поясняет Мэттью, а я неожиданно прыскаю со смеху и становлюсь с ним рядом, облокотившись спиной о стойку.
- Прости, к сожалению, я умею только управлять разумом людей и погодой.
- Да уж. Со способностями ты пролетела.
- Это точно.
Мы искоса смотрим друг на друга, и мне вдруг становится так легко. Думаю, я ждала этого момента с того самого дня, как родители и Лора попали в аварию. Я хотела ощутить себя живой, спокойной, защищенной и нужной , и мы улыбаемся смущенно, так и не поняв до конца, что именно происходит с нами, но нам хорошо. Это тот новый лист, о котором я грезила. Та новая глава, после которой все отлично , после которой пишут «конец», и люди уже сами додумывают счастливые повседневные будни , если такие случаются.
Мэттью обнимает меня. А я зажмуриваюсь, сцепив за его спиной руки. Я никогда не думала, что мне будет так комфортно рядом с чужим человеком. Может, в людей все-таки стоит верить? Они ведь никогда не перестанут нас удивлять.
Неожиданно хлопает входная дверь. Я вздрагиваю, но Мэттью меня не выпускает из объятий, лишь немного расслабляет руки, чтобы я смогла обернуться.
- Простите, что прерываем, – игривым голосом пропевает Мэри-Линетт, ворвавшись на кухню с двумя коробками пиццы, – но, вся Астерия уже учуяла запах вашей отравы.
Она лыбится, неуклюже бросает еду на стол. И за ней с бумажными пакетами входят Норин, Джейсон, Хэрри и Бетани. Растерянно морщусь, а Хэрри плетется ко мне, сверкая огромными глазами. Рядом с ним в мешковатом платье стоит Бет. Она кивает мне и строго оглядывает кухню, будто бы проверяя ее на наличие повреждений.
- Мы вовремя, – в конце концов, заключает она.
- Еще бы. Эта дамочка караулит вас почти с обеда, - Джейсон хитро глядит на Мэри, усаживается за стол и выдыхает, словно ему совсем не нравится скопление народа.
- Вы…, это… – Не знаю, что сказать. Как идиотка хлопаю ресницами, а Бетани и тетя Мэри-Линетт уже выливают содержимое кастрюль в мойку. Что происходит? Почему они пришли, и как догадались, что мы жутко голодные? Я отхожу от Мэттью , предварительно сжав его за руку, и приближаюсь к Норин, ощутив колючий ком в горле. Тетя улыбается и мне в глаза смотрит ласково, крепко держась пальцами за спинку стула. Она все еще слаба и выглядит уставшей, но взгляд у нее такой яркий, что вокруг вмиг становится светло.
- Спасибо. – Шепчу я и дергаю уголками губ. Тетушка выдыхает, тянется ко мне, и я послушно подхожу ближе, порывисто опустив голову на ее худое плечо.
Неожиданно тяжесть всего мира сваливается с меня, силки слетают с легких. Я знаю, я – не одна. Мои близкие люди всегда рядом со мной, даже когда мне плохо. Даже когда я совершаю ошибки или сворачиваю с верного пути. Они не бросят меня.
- Прости, что не помогла Мэттью раньше.
