Ловко уворачиваюсь, падаю на колени и ударяю рукой по кафелю, представляя, как он покрывается трещинами. Пол под ногами фон Страттен дрожит, и женщина едва не падает, потеряв равновесие. Вот он, шанс! Вскакиваю, вытягиваю вперед ладони, и, стиснув от неимоверного напряжения зубы, поднимаю гигантскую волну, не понимая до конца, что вообще делаю! Стена воды обрушивается на ведьму, однако фон Страттен раскидывает руки, словно распятая, рожденное моей волей цунами превращается в белую пыль и проносится мимо нее, не причиняя никакого вреда.
– Ари, сзади! – кричит Мэтт, и я оборачиваюсь. С яростным воплем на меня накидывается Хейзел, в руках которой сверкает нож. Я отпрыгиваю и успеваю ударить женщину в грудь. От неожиданности она роняет клинок, но не останавливается, рычит и дергается, стараясь дотянуться до меня когтями. Избавляюсь от нее, приказав ветвям обвить ее ноги, руки и горло.
– Это последняя возможность, – грохочет Меган фон Страттен. Ведьма гордо выпрямляет спину и пристально изучает меня, пытаясь отыскать мои слабости и страхи. Но я не боюсь. Не боюсь! И моя уверенность не на шутку распаляет ее.
– Ты не сломишь меня, – рычу я, – я буду бороться.
– Думаешь, что будешь. Тебе кажется, что у тебя хватит сил.
– У меня хватит сил.
– У мертвых нет сил, Ариадна.
– Я не умру.
– Он умрет, – ледяным тоном сообщает фон Страттен. – Ты убьешь его, потому что решила, что отличаешься от других. Что ты особенная! Но я милосердна. И потому спрошу еще раз: ты согласна отдать душу Хозяину?
– Нет, – хриплю я, надвигаюсь на ведьму. – Я никогда не буду служить Люциферу. Потому что я – исклю…
Взмахом ладони она обрывает меня на полуслове:
– Доротея.
Я даже не оборачиваюсь. Слышу свист ветра, затем глухой удар. Уверена, это очередной трюк, уловка. Я смотрю в черные, бездонные глаза Меган фон Страттен и продолжаю улыбаться, чувствуя себя смелой, свободной, сильной. А затем мне становится холодно. Боль пронзает тело. Я растерянно смотрю вниз, хватаюсь за живот. Ладони заливает кровью.
– Ты такая, как все, – Меган фон Страттен равнодушно проходит мимо, оглушительно стуча каблуками. – Ты – не исключение.
Хватаю ртом воздух. Руки дрожат, в глазах стоят слезы. Я молчу. Нахожу в себе силы обернуться и вижу Мэттью, который, как и я, держится руками за туловище. Красное пятно расползается по его рубашке, кровь толстыми струями течет между пальцев, сомкнутых на животе, и внутри у меня все переворачивается.
Что я натворила?
– Нет, – срывается с моих губ, – она не блефовала, боже. Не блефовала!
Я пытаюсь сойти с места, я должна сойти с этого чертова места! Но я падаю, ударяясь скулой о ледяной кафель. Оглушительный звон заполняет голову, путая мысли, чувства, желания и воспоминания. Все плывет.
Я слышу крик и знаю, что он принадлежит человеку, к которому я стремилась, возможно, всю жизнь. Но он слишком далеко. Содрогаюсь от боли, кровь заполняет рот, слезы катятся из-под век, но я все равно вижу, как Мэттью опускается на колени, как его голова безвольно повисает и ветер играет густыми волосами. Он шепчет мое имя.
Я здесь, Мэтт! Тяну к нему руку. Окровавленная ладонь скользит по плитке, но так и не дотягивается до Мэтта. Он падает. А я чувствую, как разлетаюсь на куски, сгораю, превращаюсь в пепел, который без следа развеивает бушующий ветер.
Я плачу, трясусь, словно в конвульсиях, и тянусь к нему, тянусь, тянусь. Я должна прикоснуться к Мэтту до того, как закрою глаза!
Я должна, пожалуйста, я должна! Но этого не происходит… Наши пальцы застывают в нескольких сантиметрах друг от друга, и я проваливаюсь в темноту.
Темнота. Тихая музыка заполняет пространство, обволакивает меня, качает, убаюкивает, согревает. Наполняет силой, подталкивает к свету, дрожащему где-то далеко впереди. Я должна идти туда. Там мой дом.
Окно светится уютным желтым светом. Прижимаю ладонь к стеклу. Мурашки пробегают по пальцам, вспыхивая крошечными искорками. Музыка доносится из комнаты. В гостиной маленькая девочка с волосами цвета воронова крыла улыбается, наблюдая за родителями, которые танцуют, закрыв глаза и нежно прижавшись друг к другу. Позади горит камин. В ветвях пышной ели мерцает разноцветными лампочками гирлянда.
Рождество. Я всегда любила Рождество. Я узнаю маму и папу, узнаю Лору.
Сердце вздрагивает, на глаза наворачиваются слезы. Мне остается лишь дотянуться до ручки, открыть дверь, и я вновь буду с ними.
Я сделаю это, и пустота останется позади. Тьма растворится, я больше не буду бояться и испытывать боль. Я навсегда останусь с мамой, папой и сестрой. Чего еще желать? Я зажмуриваюсь, смахиваю слезы, прислушиваюсь к музыке.
Сейчас я открою дверь, и все закончится. Да. Все закончится. Мои пальцы уже почти дотронулись до дверной ручки. Уже почти!
