Сильнейший порыв ветра бьет меня в грудь и отбрасывает назад. Что это? Что происходит? Я рвусь к двери, но снова натыкаюсь на упругую невидимую преграду. Ветер подхватывает меня и уносит все дальше и дальше от дома. Я кричу, тяну руки. Нет, нет! Мама, Лора! Я вижу их отдаляющиеся лица, музыка становится все тише и тише.
Я с криком подаюсь вперед, распахиваю глаза и… вижу лицо Норин.
Она сидит рядом и поглаживает мои волосы.
– Ты вернулась. Я вернула тебя.
Дышать трудно. Я зажмуриваюсь и думаю: «Да, я вернулась». Однако в моей голове до сих пор играет мягкая мелодия, завлекающая обратно.
В пустоту.
Меня ставят на ноги. Мэри-Линетт поглаживает мои плечи, бормоча что-то себе под нос, но слов я разобрать не могу. Джейсон поддерживает ужасно измотанную Норин. Вид у нее ужасный. Губы потрескались, а руки разодраны в кровь. Пошатнувшись, она тянется ко мне. До сих пор не могу понять, что происходит.
– Как ты? – спрашивает тетя. – Как ты себя чувствуешь?
– Хорошо.
– Ты едва не умерла.
– Я умерла. Но ты меня вернула.
Оказывается, я стою в подвале. По полу размазана кровь вперемежку с какой-то грязью. Представляю, как Мэри ворвалась к сестре, как держала меня за руку, пока я умирала.
И тут я начинаю вспоминать. Страх парализует меня. Дом трясется, по стенам расползается паутина трещин, пол дрожит.
– Где он? Где Мэтт?
Пальцы вспыхивают красными искрами. Порыв ветра едва не выбивает стекла.
– Ари, ты разрушишь дом. Пожалуйста, успокойся.
– Отвечайте!
– Для начала все же успокойся, прошу тебя, – слабо кивает Норин. – Он…
– Что? – горло перехватывает жаркий спазм. Ладони уже сверкают языками пламени.
– …в больнице.
– В больнице, – эхом повторяю я и ветер постепенно стихает, а стены перестают потрескивать. – И как он?
– Не знаю, – тетя Мэри смахивает со лба испарину. – Когда я нашла тебя, его увозили на «скорой». Состояние было крайне тяжелым. Вы оба потеряли много крови. Очень много.
– Хорошо. – Коротко киваю я и оглядываюсь. Мэтта увезли на «скорой». Это значит, что он был жив. Что он еще жив. Протираю вспотевшее лицо и выпрямляюсь, стараясь не обращать внимания на плавающие перед глазами черные точки. – Идемте.
Мэри-Линетт останавливает меня. Какого черта она делает и что творит?
Я безумно устала злиться, устала объяснять свои поступки, устала понимать людей, читать их мысли, зачастую сумбурные и эгоистичные. Я устала морально, я хочу закрыть глаза и отдохнуть от вечного страха, который прибывает в груди ежеминутно, от погони и обмана. Я устала, а она крепко держит мою руку и не чувствует этого, не осознает, насколько сильно я истощена.
– Что ты делаешь? – шепчу я. – Отпусти.
– День еще не закончился, Ари, – взволнованно отвечает тетушка. – На улице может быть опасно.
Я медлю с ответом, потому что действительно не знаю, как выразить свои чувства.
По моему телу катятся кровавые полосы, в волосах и под ногтями, даже во рту грязь, платье разодрано. Но это неважно, потому что разодраны локти, ноги, лицо, живот. Я вся, словно старая тряпичная кукла, у которой отваливаются конечности. Висят на нитках. Меня хотели убить. Я видела, как горит школа, как кричат люди, видела Хэйдана с пробитой головой. Видела, как в нескольких метрах от меня умирает Мэтт. Эти картинки вертятся у меня перед глазами, будто в дьявольском калейдоскопе.
– Мне все равно. – Я смотрю тетушке прямо в глаза.
– Послушай, будет лучше, если ты останешься дома, а мы съездим в больницу.
– Я поеду.
– Ари, – Норин подходит ко мне, поджав тонкие губы, – пожалуйста, ты не должна выходить, пока не закончился праздник. Более того, вдруг этот мальчик…
– Нет. Не смейте говорить об этом. Или вы поедете со мной, или я поеду одна.
Поднимаюсь по лестнице и ничего не чувствую. Ничего. На ходу вытираю с лица кровь, обрываю болтающийся край платья. Что происходит? Мэтт в больнице? Мы с ним едва не умерли? Он остался в школе, я помогла Хэрри. А потом я вернулась к нему.
Возможно, мы никогда не станем теми, о ком рассказывают красивые истории. Мне это и не нужно. Мне не нужны объятия и признания. Мне не нужны ссоры и примирения.
Я просто хочу, чтобы, когда я окажусь в больнице, Мэтт дышал. Это единственное, что сейчас имеет значение.
Мэри садится за руль, я на пассажирское переднее сиденье. Норин решает ехать с Джейсоном. Может, им нужно побыть наедине, обсудить то, что случилось. И мне нужно понять, каким образом она спасла мне жизнь, если была во власти Дьявола. Выглядит она изнуренной. Но об этом потом.
Парковка перед больницей забита до отказа. Между машин снуют люди. Раненые, перебинтованные, плачущие, растерянные…
Я не сомневалась, что пострадают люди. И Меган фон Страттен не сомневалась.
– Я припаркуюсь через улицу, – говорит Мэри, а я киваю и распахиваю дверь. – Ари, пожалуйста, будь осторожна. Я скоро вернусь, хорошо?
Я не могу заставить себя вымолвить хоть слово. Я смотрю на девушек в закопченных платьях, на обожженных парней, слышу вой сирен и чувствую тяжелый запах гари.
Что я натворила?
Меня провожают ненавидящими взглядами. Они видят чудовище, навлекшее беды на Астерию.
