— Вы никогда до него не доберетесь.
— Нет, доберусь, даю вам слово. И вы мне поможете.
— Забудьте об этом! Как говорится, с меня хватит! Я сделал все, что вы просили. Но больше и пальцем не пошевелю. Так что проваливайте!
Ромуальдес сделал попытку подняться с места, но Джулио остановил его жестом:
— Похоже, мой друг, здравомыслие отказывает вам.
Далее он спокойным голосом перечислил возможные варианты развития событий. Фонду Моралеса не удастся положить в городе ни одного кирпича. Даже если наркобарон изыщет какие-нибудь средства, их перехватят еще на дальних подступах к Медельину. В результате Ромуальдес как мэр и политический деятель кончится и обратится в полное ничтожество. Это в том случае, если Моралес сохранит ему жизнь. Но возможен и худший вариант. Тут Джулио напомнил Ромуальдесу, что все еще может сделать тот самый звонок, предоставив решение судьбы мэра на усмотрение Моралеса.
Ромуальдес болезненно поморщился и прикоснулся здоровой рукой к своим бинтам.
— Что все-таки с вами случилось? — Во взгляде Роблеса проступало скорее любопытство, нежели озабоченность.
— Кажется, я сломал себе пальцы. Зажал случайно створкой ворот.
Джулио рассмеялся.
— Вам следует проявлять большую осторожность. Особенно в свете нынешних событий, — со значением добавил он. Потом, решив прибегнуть к козырной карте, наведался в карман, достал некую бумажку и положил ее на стол перед мэром: — Чек на пятьдесят тысяч долларов в «Национальном банке» во Флориде. Счет выписан на имя Мигеля Ромуальдеса. Деньги внесены службой ДЕА. Чек существует в единственном экземпляре. Хотите — берите его себе. Нет — отошлю Моралесу.
— Что я должен ради этого сделать?
— Все очень просто: побудьте образцовым мэром хотя бы раз в жизни. Вы ведь озабочены нынешним положением вещей, не так ли? У вас и в банке скопилось неоплаченных счетов на сумму более десяти миллионов долларов. Помимо всего прочего, под угрозой выплата зарплаты рабочим. Так у вас скоро могут начаться беспорядки… Хороший мэр обязательно должен что-нибудь предпринять, чтобы не допустить этого.
Ромуальдес смотрел на него непонимающим взглядом, баюкая свою больную руку.
— Полагаю, вам необходимо устроить завтра утром в мэрии общее собрание: пригласить руководителей ведомств, полицейских и рассказать о том, что строительные проекты могут быть заморожены и вы ожидаете в этой связи крупные беспорядки, включая погромы, поджоги и прочие насильственные действия. Положитесь на инициативу людей, предоставьте им возможность высказаться, внести свои предложения. Пусть говорят что в голову взбредет. Главное — продержите их там часа два, не меньше. Итак, два часа — это все, что нам нужно. О’кей?
— И что я за это получу?
— Для начала пятьдесят тысяч долларов. Потом мы вам еще подкинем. Главное, вы должны оставаться мэром и беречь свою жизнь.
— Вы хотите сказать, что сами разберетесь с Моралесом?
— К тому времени, когда вы закончите исполнять свои служебные и общественные обязанности, он станет историей.
Ромуальдесу эти слова понравились. Неожиданно и рука стала меньше болеть. Что бы там ни говорили, а гринго сильнее всех. И богаче. Если он сможет стать их человеком в Медельине, то будет просто купаться в деньгах.
В дверь заглянула миссис Ромуальдес и сообщила, что доктор Пальмиро ждет.
Мэр попросил ее удалиться, сказав, что ему нужно ровно две минуты, чтобы договорить с сеньором Роблесом.
— Сто тысяч долларов, — твердо объявил он, придя к окончательному решению, — тогда дело будет. — Мэр подумал, что выбрал хороший момент, чтобы поднять свой гонорар. А еще Ромуальдес подумал, что он, похоже, снова на коне.
Агента проводили до ворот. Джулио направился к своей машине. Все-таки он сделал это. Не получив одобрения Вашингтона, на которое просто не осталось времени. Но как бы то ни было, завтра люди из Кали совершат то, что до сих пор не удавалось ни одному американскому агенту. Свершится своеобразное «жестокое правосудие» — с многочисленными жертвами с обеих сторон. Кали, конечно, тоже большая проблема, но с ее решением можно подождать. Калийские наркобароны получат свое — но чуть позже.
Джулио повернул ключ в замке зажигания и сдвинул машину с места, после чего настроил радиоприемник на любимую волну. Когда невидимый певец запел о чудесах Сантандера, Джулио вдруг ощутил у себя на затылке леденящее прикосновение пистолетного ствола.
— Свернешь налево, а потом поедешь куда скажу, — услышал он прозвучавший над ухом грубый голос с аравакским акцентом.
Оценив направление, по которому ему велели двигаться, американец довольно скоро пришел к выводу, что в конце пути ему предстоит встреча с Моралесом.
