У себя дома в Медельине мэр Ромуальдес никак не мог заснуть. И не только по той причине, что у него болела рука. Доктор Пальмиро наложил повязки на его ожоги и сделал два укола, настаивая, чтобы он во избежание осложнений обратился в госпиталь. Ромуальдес ответил, что это невозможно. На неделе у него запланировано много работы, так что он может съездить к хирургу самое раннее в пятницу вечером. «Обязанности мэра, — многозначительно произнес Ромуальдес громким голосом, так чтобы его слова эхом разнеслись по дому, — важнее личных неудобств. Возможно, — далее сказал он доктору, — мне стоит съездить в Боготу и обратиться к хорошему пластическому хирургу. Полагаю, так будет лучше всего!»
Доктор кивнул и сказал, что сможет это устроить, коли таково желание мэра.
Ромуальдес признался, что ожоги у него на руке образовались под воздействием кислоты: случайно разбилась бутылка, когда он пытался достать что-то с верхней полки в гараже. Доктор спросил его, как называлась кислота, на что мэр ответить не смог и лишь пожал небрежно плечами: мол, это не имеет значения. Однако собственная мысль посетить столицу в медицинских целях ему понравилась. Завтра он встретится с де ла Крусом и предложит ему разбираться с кредиторами, повторив обещание Моралеса: на следующей неделе деньги будут обязательно. Потом Ромуальдес созовет собрание полицейских, на что имеет теперь весьма веские причины. Да, он получил серьезные травмы и должен ехать в столицу для лечения, но даже сильная боль и угроза здоровью не могут заставить его пренебречь своим долгом. В городе ожидаются беспорядки, поджоги и, возможно, даже стрельба, скажет он полицейским, поскольку люди, не получающие зарплату, становятся неуправляемыми. Затем он предложит собравшимся высказаться на предмет того, как лучше действовать, чтобы пресечь беспорядки в корне и избежать грабежей, насилия и хаоса. Ну и так далее в том же духе. Короче говоря, ему не составит труда заставить проболтать с ними пару часов. А после собрания он прямиком отправится в аэропорт и вылетит в Боготу, чтобы посетить лучшую столичную клинику. И город Медельин заплатит за это.
Утром мэр принял двойную дозу болеутоляющего, надел свой лучший льняной костюм и навестил кабинет доктора Пальмиро, который наложил на раны свежую повязку, сделал необходимые инъекции, а также позвонил в госпиталь в Боготе, чтобы зарезервировать ему отдельную палату. После этого мэр поехал на работу и пригласил к себе в офис де ла Круса. Последнему не улыбалось разговаривать с разозленными кредиторами в одиночестве, но спорить с предписаниями медицины не приходилось, тем более свидетельство серьезной травмы, полученной Ромуальдесом, находилось у него перед глазами. И все же адвокат не мог отделаться от мысли, что под бинтами скрывается вполне здоровая рука, и решил прояснить этот вопрос, позвонив чуть позже под благовидным предлогом доктору Пальмиро.
Потом перед Ромуальдесом встала наиболее серьезная проблема дня: договориться с начальником полицейских сил. Этот офицер происходил из другого, нежели Медельин, города, на дух не переносил мэра, и его убеждения насчет возможных серьезных беспорядков в связи с невыплатой зарплаты не разделял. Мэр сказал, что, как законно избранный глава города, имеет полное право обратиться ко всем полицейским, дислоцированным в Медельине и вокруг него. И коль скоро начальник полиции данное право оспаривает, он, мэр, пожалуется на него министру внутренних дел, причем сделает это лично, так как направляется в самое ближайшее время в Боготу на лечение.
Всю первую половину дня Ромуальдес внушал офицеру мысль о серьезности своих ран, требовавших лечения в столичной клинике, и неоднократно намекал, что если в его отсутствие лишится жизни хотя бы один человек, отвечать за это придется начальнику полиции: муниципалитетом против него будут выдвинуты обвинения в преступной халатности и непринятии мер, направленных на предотвращение беспорядков.
Наконец начальник полиции сдался и согласился на проведение общего собрания сил правопорядка около шести часов вечера. Так и быть, он позволит этому жирному борову произнести речь перед личным составом, после чего сам проводит его до аэродрома, дабы убедиться, что Ромуальдес действительно улетел в Боготу. Ну а в отсутствие мэра он, начальник полиции, сможет делать то, что считает нужным.
К полудню Ромуальдес уладил все вопросы, после чего поехал домой. «Чтобы немного отдохнуть и превозмочь боль, не выставляя напоказ своих страданий», — торжественно объявил он, прежде чем сесть в машину. По пути домой мэр, однако, позволил себе расслабиться и даже горделиво улыбнулся при мысли о собственной предусмотрительности. В самом деле, мало нашлось бы людей, которые, оказавшись в столь плачевном положении, смогли бы не только выйти из него с честью, но и использовать нанесенный им ущерб как важный элемент политической игры, просто обреченной на успех.
