Прежде чем вернуться в Лондон, Арчер удостоверился, что мистер и миссис Клейтон доставлены в госпиталь «Челси энд Вестминстер» на Фулхэм-роуд, где будут находиться всю ночь под медицинским и полицейским контролем. Харпер вернулся в отель «Британия» десять минут шестого утра и сразу же позвонил в Вашингтон. Поговорив некоторое время со своим человеком из ФБР, он повесил трубку, попросил портье разбудить его в девять и лишь после этого поднялся в свой номер.
В десять утра его забрал из отеля старший инспектор Арчер, имевший на удивление свежий вид, и они вместе поехали в госпиталь. Клейтону, однако, давали снотворные и обезболивающие из-за раны в спине, поэтому поговорить с ним не представлялось возможным. Кэролайн же проснулась в восемь и теперь требовала, чтобы ей позволили повидать мужа, а потом отвезли домой к детям.
Арчер и Харпер задавали ей вопросы в течение получаса, но мало что узнали. По ее словам, она никогда раньше не слышала об Антонио Салазаре и, уж конечно, не видела его. Она рассказала, как некий мужчина под угрозой пистолета затолкал ее в машину и привез в уединенный мотель, где у него имелась комната. Она не знала, где находится мотель, но по шуму авиационных двигателей догадалась, что он расположен рядом с аэропортом. Она не смогла объяснить, почему некий Салазар пытался причинить вред ей и ее мужу, но высказала предположение, что это как-то связано с приездом в Англию Ричарда Суини. Далее она сказала, что, по ее мнению, джентльменам следует подождать, когда придет в себя муж, чтобы получить все необходимые разъяснения по этому делу.
Представители закона отпустили миссис Клейтон домой, а сами вернулись в Скотленд-Ярд. Не успели они расположиться в кабинете Арчера с чашками кофе, как раздался звонок из Майами. Тавелли сообщил, что собирается выследить Шпеера, который, по его данным, находится в Нью-Йорке, и рассказал о своих предполагаемых действиях, связанных с этим мероприятием. Харпер дал своему заместителю «добро» на операцию, после чего снова заговорил с Арчером о Томе Клейтоне. Они оба были убеждены, что банкир знает куда больше, чем говорит. Арчер высказался в том смысле, что пора оказать на него давление.
— Выдвинем против Клейтона обвинение в убийстве и посмотрим, как он на это отреагирует.
— А как мы поступим с Суини? — спросил Харпер.
— Обвиним его в содействии в похищении. Это заставит адвоката пробыть здесь еще какое-то время.
Потом они потратили несколько часов, пытаясь создать нечто цельное из разрозненной информации, которой обладали. Харпер позвонил в ФБР и попросил Арона Коула нанести визит Джо Салазару. Во второй половине дня позвонили из центрального полицейского участка в Уэст-Энде и сообщили, что к задержанному Ричарду Суини прибыл дорогой частный адвокат. В семь вечера оба детектива отправились в ресторан на Виктория-стрит ужинать, после чего, вернувшись в Скотленд-Ярд, позвонили в госпиталь, чтобы навести справки относительно состояния Томаса Клейтона.
Сразу после этого раздался второй телефонный звонок из Майами. На сей раз Тавелли едва сдерживал владевшее им волнение.
— Они уничтожены, Ред! — кричал он. — Всё, всё уничтожено: вилла, фабрика, взлетно-посадочная полоса и остальное. Оперативный центр Моралеса перестал существовать!
— А о Джулио что-нибудь слышно? — Харпер не скрывал своей озабоченности.
— Пока ничего. Но вы ведь знаете, Джулио, шеф! Рано или поздно он объявится.
Харпер подумал, что ему тоже хотелось бы иметь подобную уверенность в безопасности своего агента, но сказал другое:
— Позвоните мне, как только узнаете что-нибудь новое. Полагаю, я скоро присоединюсь к вам.
Арчер вопросительно посмотрел на него, поэтому Харпер счел нужным объяснить, что произошло.
Они не знали, в состоянии ли Клейтон давать показания, но тем не менее решили ехать в госпиталь, как только поступит известие, что он пришел в себя. Более того, детективы собирались основательно надавить на него, чтобы получить ответы на некоторые интересовавшие их вопросы. После этого Харпер отбудет в Майами, чтобы установить контакт с Карденасом и прижать к ногтю Джо Салазара. Оба офицера пришли к выводу, что Ред принесет там больше пользы, чем в Лондоне.
Джулио почти оправился от нанесенных ему побоев, да и ребра, как выяснилось, оказались у него все целы. Он радовался, что ему удалось вписаться в схему, о какой руководство ДЕА не имело раньше представления, ибо методы Норьеги сильно отличались от методов Моралеса. Пока люди Норьеги веселились и пьянствовали, отмечая победу, и почти не обращали внимания на новичка, Джулио хотел отделиться от них на день или два, чтобы установить прочную связь с Майами. Потом он собирался вернуться к Норьеге и залечь на дно. Взяв бутылку с пивом, чтобы не отличаться от остальных, он отправился в дом босса.
— Привет, Джулио! — Норьега, развалившийся в кресле за столом, помахал ему рукой. — Пришел, чтобы спеть для нас пару песенок?
Собутыльникам наркобарона, которых насчитывалось в доме не менее двух десятков, это показалось смешным, и они захихикали.
