На этот раз ему пришлось нарушить одно из своих золотых правил, так как взятие под контроль семидесяти миллионов долларов заняло куда больше суток и заставило его отложить отъезд до пятницы. Впрочем, он действовал и в своих интересах, так как управление финансами Моралеса должно было приносить адвокату по меньшей мере пять миллионов в год. А если бы Шпееру удалось взять под своею опеку еще несколько крупных клиентов в Латинской Америке с аналогичными проблемами — и таких людей он знал, — то можно было бы составить себе значительное состояние за сравнительно короткое время.
В то время как ДЕА разыскивала костариканца Энрике Шпеера, гражданин Германии Х. Г. Шпеер выписался из отеля в центре Нью-Йорка и направился к центральному вокзалу. Проводить в Нью-Йорке две ночи подряд — это слишком, особенно в том случае, если фирма «Салазар и Ко» скомпрометирована. При таком раскладе существовала вероятность, что за посетителями офиса на Саут-стрит ведется наблюдение, а Шпеер не хотел рисковать, хотя слежки за собой и не замечал. На вокзале он купил за наличные билет до Вашингтона, а из столицы Соединенных Штатов вылетел прямым рейсом «Люфтганзы» во Франкфурт. Он решил, что настала пора перемолвиться словом с господами из «Дрезднер банк».
Когда адвокат находился в полете, его особа перестала быть высшим приоритетом для отдела по борьбе с наркотиками в Майами, ибо к тому времени по средствам массовой информации распространилось известие о резне в пригороде Медельина. Так как при этом никакой информации от Джулио Карденаса не поступило, Тавелли, посовещавшись со своими коллегами, снова позвонил Реду Харперу в Лондон. Начальник подразделения приказал одному из своих агентов срочно вылететь в Медельин — на сей раз без какого-либо прикрытия. Он должен был предстать перед местными органами власти в качестве полномочного представителя ДЕА и затребовать всю информацию относительно того, что произошло с Моралесом. Кроме того, ему предстояло выяснить, что случилось с действовавшим в этом районе агентом ДЕА.
А сам Ред Харпер решил первым же рейсом вернуться в Майами.
В Боготе мэр Медельина созвал пресс-конференцию. Он сидел на постели в палате частной клиники, отложив ради такого важного дела срочное хирургическое вмешательство, в котором нуждалась его левая рука, о чем Ромуальдес не преминул сообщить журналистам. Он также дал им понять, что, хотя последние тридцать шесть часов страдал от невыносимой боли, его не оставляла мысль, что ему необходимо должным образом выполнить свой долг перед жителями Медельина, избравшими его своим мэром.
Колумбийская нация, несомненно, отдает себе отчет в том, что район Медельина, как, впрочем, и другие колумбийские провинции, неимоверно страдает от произвола обосновавшихся там банд международных торговцев наркотиками. И он, мэр Ромуальдес, знает об этом не понаслышке. Далее мэр сказал, что даже в те времена, когда Медельин считался неофициальной столицей кокаиновой империи, он боролся с этим злом в надежде на конечную победу светлого начала, присутствующего в душе каждого колумбийца, будь то мужчина или женщина.
Теперь же в связи с уничтожением Карлоса Альберто Моралеса можно наконец объявить, что область Медельина полностью освобождена от наркотиков. И это хороший пример для других городов, с улыбкой заметил он, тактично их не назвав, которые борются с подобным же злом.
Но, произнес Ромуальдес мрачным голосом, многие проблемы, которые дали толчок развитию наркобизнеса, еще не устранены. По-прежнему существуют бедность, дурные жилищные условия, неадекватная медицинская помощь и дефицит хороших школ.
