Потом пришла война и настала эпоха черного рынка, когда на купле-продаже медикаментов, оружия и амуниции можно было нажить огромные капиталы. Салазар и Клейтон вновь объединили усилия. Первый обеспечивал торговые операции деньгами — у него появилось множество инвесторов со стороны, — второй же взял на себя труд по перевозке ценных грузов контрабандой через границу. И по-прежнему рядом с ними находился Имон Суини. Он предупредил их о создании новой государственной службы безопасности — ФБР, агентов которой, в отличие от местной полиции, купить было трудно. Кроме того, он предложил им хранить капиталы за пределами Америки, если их источники могли показаться властям подозрительными. В те годы иметь дело со Швейцарией трудностей не представляло. Каждый мог сделать вклад в швейцарском банке, не давая никаких объяснений относительно происхождения денег. И Суини открыл для Клейтона и Салазара два счета в разных городах и разных банках Швейцарии.
А потом в один прекрасный день оба клиента Суини выпали из схемы. Шел 1944-й, и Америка уже три года находилась в состоянии войны. Из страны переправлялись на судах тонны морфия для американских госпиталей на Тихоокеанском фронте и в Европе. Однако морфин пользовался огромным спросом и на нью-йоркском черном рынке, так как являлся главным ингредиентом для производства героина, вошедшего в это время в моду у богатых бездельников и наркоманов. Салазар отправился к Клейтону с деловым предложением сосредоточить усилия на новой модной отрасли, но тот отказался. Он не возражал против торговли выпивкой и оружием, так как вырос в ирландском Донегале, где и то и другое было привычными жизненными реалиями, но возражал против наркотиков, которые часто продавали детям. Начиная с этого момента разница в подходе к делу могла привести к конфликту между давними партнерами. Но вмешалась судьба, и этого не произошло. Отвергнув предложение Салазара, Пат Клейтон через девять дней умер от сердечного приступа.
В следующем месяце, когда Салазар получил очередную прибыль от спекулятивной сделки, он вдруг опечалился при мысли о том, что придется отправлять деньги только на один швейцарский счет вместо привычных двух. Потом, однако, его озарило: зачем отказываться от второго? Почему бы не оставить счет Пата Клейтона открытым? Швейцарцы не знали, что он умер, а у Джо имелось много чистых листов с подписью Клейтона и без даты. И он решил попробовать: написал письмо в ЮКБ как бы от имени Пата Клейтона на его обычной бумаге с его подписью, попросив перевести пять тысяч долларов на счет одного своего мелкого поставщика. Дело выгорело, и через три недели морфий прибыл.
Так Джо Салазар открыл самый безопасный способ манипуляций с грязными деньгами — от имени другого лица. Он позакрывал собственные счета за исключением тех, что не вызывали сомнений, и начал работать с подставными, поначалу используя имена умерших людей, однако очень скоро осознал, что никакой необходимости в покойниках нет. В ход пошли имена реальных живых людей с указанием даты рождения, рода занятий и, при необходимости, даже номера карты социального обеспечения.
Люди, которых Салазар выбирал в качестве подставных владельцев счетов, «призраки», как он их называл, были никем, пустышками. То есть не имели никакого отношения к его делам и, даже будучи схваченными, ничего не смогли бы сообщить властям, поскольку ничего не знали. Ну а если бы кто-то из них случайно и докопался до правды — что ж, проблему можно решить. Салазар обладал такими знакомствами и связями, что ему не составит труда подстроить этому бедолаге автомобильную катастрофу со смертельным исходом еще до того, как тот обратится с жалобой к властям.
Схема безотказно работала на протяжении многих лет, но у нее имелась своя ахиллесова пята — счет Клейтона. Еще в 1944 году Джо заполнил стандартную, заверенную адвокатом форму, передававшую все права на счет ничего не подозревавшему Майклу Клейтону, подписи которого он не знал, но ее также не знал и банк. Таким образом, Джо, воспользовавшись этим документом, продолжал поддерживать счет в рабочем состоянии и оперировать им от имени сына Пата Клейтона. Иначе говоря, Майкл помимо своей воли стал первым «призраком» второго поколения. Пятьдесят лет спустя его счет стал одним из главных элементов «прачечной» Салазара по отмыванию грязных денег. Джо втайне потешался над швейцарцами, взимавшими с него небольшой процент за перевод денег со счета на счет. Мало кто знал, что прибыль Салазара равнялась десяти процентам со всех сумм. И не в год, а по факту перевода.
Имон Суини никогда не возражал против этого. Он считал, что Пат одобрил бы подобные действия хотя бы потому, что если бы федералы, разыскивая источник нелегальных денег, вышли на след преступника, то обнаружили бы лишь его могилу. Но сыну Имона Дику все это не нравилось. Он любил Майкла Клейтона и, опасаясь, что его приятель сможет так или иначе пострадать, начал уговаривать Салазара закрыть этот счет.
