— Но мы не можем игнорировать тот факт, что попытка совершить преступление имела-таки место, — продолжил Лафорж.
Ульм недовольно скривил лицо:
— Вы считаете, нам следует проинформировать полицию?
— Может быть, и так, но что мы ей скажем? Просто поделимся своими домыслами? Кроме того, в связи с данным делом может выясниться, что мы обмениваемся конфиденциальными сведениями с банком «Креди Сюисс» и что преступник, если таковой и впрямь существует, находится за пределами Швейцарии, а значит, полиция если и предпримет какие-то действия, то скорее всего просто сообщит о случившемся американцам.
— Согласен. Так мы ничего не добьемся.
— Если мистер Суини считает, что эти деньги должны находиться на счете его фирмы, пусть представит дополнительные доказательства своей правоты.
— Стало быть, нам ничего не надо делать, да, Вальтер?
— Кажется, это самое разумное, сэр, — медленно произнес Лафорж. — Если только…
— Что «если только», Вальтер?
И Лафорж поведал ему о своем плане. Хотя они и пришли к выводу, что при сложившихся обстоятельствах банк не должен предпринимать каких-либо действий, полезно все-таки подстраховаться и сделать хоть что-то, особенно если тебе это выгодно. А выгода состояла в том, чтобы депозит остался в распоряжении банка. Конечно, сорок три миллиона — лишь несколько капель в океане денежных оборотов ЮКБ, но всегда лучше эти капли сохранить в своем океане, нежели переливать их без особой надобности в чужой. Кстати, именно такая политика и делает банки богатыми. Итак, если адвокатская контора «Суини, Таллей и Макэндрюс» замыслила нечто противозаконное, есть способ намекнуть ей об этом, а заодно оказать любезность такой важной организации, как правительство Соединенных Штатов.
В шестидесятые годы прошлого столетия американцы основательно потрепали принятую в швейцарских банках строжайшую систему секретности. Все началось с принятия поправок к закону о деятельности Уолл-стрит. То, что впоследствии получило название инсайдерских сделок, ранее было широко распространено не только на Нью-Йоркской бирже, но в Лондоне, Париже, Токио и во всех других местах, где предприниматели имели возможность использовать к своей выгоде при заключении сделок конфиденциальную информацию. В связи с многочисленными протестами американской общественности правительственная комиссия, занимавшаяся обеспечением прозрачности сделок, приняла соответствующие меры. В результате Соединенные Штаты оказались первой страной, запретившей инсайдерские сделки, против которых предпринимались поистине драконовские меры. Но старые привычки умирают с трудом, и те, кто не хотел упускать шанс на быстрое обогащение, начали основывать офшорные компании и давать инструкции своим швейцарским банкирам покупать или продавать ценные бумаги по их указанию. Швейцарские финансисты охотно шли на это, ибо инсайдерские сделки и уклонение от уплаты налогов в Америке не считались в Швейцарии преступлением. Но все операции подобного рода проходили, естественно, под непроницаемой завесой секретности.
Тогда американская финансовая полиция и Служба финансовой безопасности обратились с жалобой в Государственный департамент. Тот дал указание американским дипломатам обратиться к швейцарским властям со следующим негласным заявлением: или вы снимаете покровы секретности, или мы объявляем незаконными все сделки, заключенные американскими гражданами в тех странах, где финансовая информация недоступна для официальных представителей США. В результате швейцарским банкам пришлось внести в свои правила секретности определенные коррективы, а все, кто хотел совершать операции с американскими ценными бумагами в Швейцарии, были вынуждены подписывать обязательство, позволявшее швейцарцам раскрывать детали таких сделок при наличии запроса из госдепа. Система, в общем, оказалась эффективной, и в скором времени беспринципные дельцы стали переносить свою деятельность из Швейцарии на недавно получившие независимость Каймановы острова.
А в Швейцарии, в свою очередь, обосновались представители американских контролирующих учреждений, в частности специалисты по борьбе с мошенничеством из ФБР и финансовой полиции, которым швейцарская сторона время от времени подбрасывала информацию, весьма полезную для их рода деятельности.
Лафорж довольно хорошо знал одного из таких американских представителей и мог разговаривать с ним на условиях конфиденциальности. По крайней мере, сказал Лафорж доктору Ульму, повышенное внимание со стороны такого человека может напугать Суини, если последний замыслил что-то нехорошее. При таком раскладе в ЮКБ, возможно, больше никогда о мистере Суини не услышат.
Ульму эта идея понравилась, и он дал Вальтеру указание действовать. Устное, разумеется.
