— Я не собираюсь рисковать, сэр. Просто мне нужно пару недель, чтобы завершить работу.
— Ладно, поживем — увидим, — неопределенно произнес Форбс, после чего обратился к Харперу: — Давайте еще раз пройдемся по всем пунктам вашего плана.
Харпер повторил свои предложения, которые сделал ранее по телефону, подтвердив каждое из них имевшимися сейчас в его распоряжении фактами. Достав из папки расшифровки записей телефонных переговоров, он процитировал несколько фрагментов, а также прочитал выжимки из доклада Джулио о его встрече с мэром Медельина, уделив особое внимание фонду Моралеса, а также денежным потокам, которые в настоящее время направлялись из Уругвая и Испании в Колумбию.
— Получается, что мы будем преследовать этого парня за перечисленные ему пятьдесят миллионов долларов? — осведомился Форбс.
— Для начала, сэр. Уверен, что расследование приведет нас к источнику этих денег. И возможно, нам удастся конфисковать или заморозить еще большие суммы. Если все пройдет как надо, Моралесу — конец. А с ним и конец Медельину.
— Надеюсь, у вас, Ред, нет ничего личного против Моралеса? — поднял брови Форбс.
— Нет, сэр. Но я считаю его наиболее опасным из всех колумбийских наркобаронов.
— С чего вдруг? Вы знаете, какова нынче его доля на рынке?
— Пять процентов. Но дело не в этом…
— А в чем?
— Моралес — единственный по-настоящему умный парень из всей этой банды. Он ведет себя вполне прилично, даже платит налоги. А сейчас собирается встать во главе всей системы социального обеспечения в Медельине. Иначе говоря, он ничем не досаждает колумбийскому правительству, и, учитывая другие проблемы, которые сейчас стоят перед страной, его, весьма возможно, скоро оставят в покое.
Директор, размышляя, некоторое время хранил молчание. Потом сказал:
— Хорошо. Я договорюсь с госдепом и лондонской полицией. Ну а вы готовьтесь лететь в Лондон, если события этого потребуют. А пока поезжайте в Нью-Йорк и обговорите аспекты этого дела с судьей Крамером. Надеюсь, он позволит вам прослушивать телефоны «Салазар и К°». Что же касается Калийского картеля, то ваши предложения на его счет меня не совсем устраивают. Я не говорю «нет», но и согласия не даю. Для начала давайте посмотрим, как будут развиваться события.
Решения начальства в общем соответствовали планам Харпера и Карденаса, а кое в чем даже превосходили то, чего они надеялись получить.
Уик-энд миновал только три дня назад, а Том уже с нетерпением ждал следующего, хотя и со сложным чувством. Родители Кэролайн пригласили семью Клейтон в Глостершир, каковые посещения происходили в зимний сезон регулярно и приносили его участникам много радости. Обычно у тестя с тещей он стрелял перепелов, а его дети катались на пони. За обеденным столом собирались интересные и колоритные гости, часто бывшие сослуживцы тестя, любившие рассказывать всевозможные истории и байки. В такие дни Тома посещало чувство глубокого единения с семьей. По его мнению, именно так все и должно происходить в нормальной семейной жизни. В семье же его родителей наблюдалась разобщенность, все держались чуть отстраненно и были себе на уме. Кроме того, хотя детство Тома назвать несчастливым нельзя, он все-таки слишком рано лишился матери.
Но прежде чем оправляться на уик-энд к родителям жены, ему предстояло еще разрешить ряд серьезных проблем с Аккерманом и Суини.
Оттого что утром в среду он не пошел на работу и остался дома, у него появилось некое тревожное ощущение. Том смотрел на вещи в кабинете так, будто бы видел их первый раз в жизни. Потом бросил взгляд за окно. Продуваемую ветром улицу пересекала группа молодых мамаш с детьми, облаченными в школьную форму. Как часто в суете банковских буден он забывал, что на свете есть и другая жизнь — возможно, куда более нормальная и правильная, нежели его собственная. Эта мысль неприятно задела Тома.
А еще его беспокоило поведение Кэролайн. В последнее время она замкнулась и демонстрировала по отношению к нему определенную холодность. Хотя жена редко озвучивала свои страхи, нельзя было не заметить, что она напугана. Радость, поселившаяся у нее во взоре при мысли, что муж унаследовал состояние своего деда и теперь покупка нового дома не за горами, мигом потускнела, как только она узнала о причитавшейся ему огромной сумме, оказавшейся в несколько раз больше ожидаемой. Теперь Кэролайн казалось, что в этом кроется нечто зловещее и наследство принесет им беду.
Том, конечно, пытался разубедить ее. По крайней мере пять миллионов из наследства точно их — они скопились за счет процентов, начислявшихся в течение пятидесяти лет. Есть также шанс, что им принадлежат все пятьдесят миллионов, особенно если вклад дедушки использовался в течение этого времени для рыночных спекуляций. Том пытался обратить все в шутку, утверждая, что, если бы у него имелся собственный банк, он в таких случаях начислял бы владельцу счета как минимум десять процентов. Но Том вынужден был признать, что этот вопрос нуждается в объяснении, каковое, несомненно, им предложит Суини.
