Послышался телефонный звонок, и он коротко переговорил с адвокатом, раздраженный не самим де ла Крусом, а тем, что никто из множества окружавших его людей не в состоянии делать то, что требуется и когда требуется. Сказав в заключение де ла Крусу, что с банками он разберется сам, Моралес сразу после этого перезвонил Энрике Шпееру.
В Нью-Йорке, в директорском офисе, шел напряженный разговор. Тони Салазар и Дик Суини сидели по одну сторону хозяйского стола, а банкир в своем кресле — по другую. Эктор Перес, как обычно, располагался в углу у двери и хранил молчание.
— Вы, — Прачка ткнул пальцем в Суини, — ставите меня в известность, что этот гребаный внучек Пата захапал сорок три миллиона моих баксов, а ты, — быстро сказал он, не дав никому возразить и поворачиваясь к сыну, — за это в ответе.
Тут зазвонил телефон.
Салазар в изумлении уставился на него. Казалось, он не мог поверить, что кто-то решился обеспокоить его в эту минуту, но трубку все-таки снял. В следующее мгновение его голос изменился и стал сладким как мед.
— Энрике, друг мой, как хорошо, что вы позвонили… — Послушав с минуту собеседника, Салазар отреагировал со всем доступным ему радушием и сердечностью: — Я лично проясню этот вопрос. Прямо сейчас и начну, амиго.
Суини судорожно сглотнул, ибо сразу понял, какую проблему затронул Шпеер.
Положив трубку, Салазар некоторое время сидел в полном молчании, задумчиво исследуя взглядом находившихся в комнате посетителей, которые в этот момент боялись даже вздохнуть.
Более всего Прачку заботили сорок семь миллионов. Он должен был выплатить их немедленно, ибо в противном случае ему пришлось бы уйти в отставку. Разумеется, он мог изыскать эти деньги, тем более его личные авуары в настоящий момент равнялись приблизительно пятидесяти миллионам. Но это требовало времени, так как средства были задействованы в сделках с недвижимостью, долгосрочными вкладами и залоговыми выплатами. Что же до свободных наличных, то в данный момент он мог наскрести шесть, от силы семь миллионов. Между тем он обещал выплатить сорок семь. И сегодня. Однако воспользоваться деньгами, находившимися под менеджментом компании «Салазар и К°», представляло для него большую проблему. Слишком прочно они были связаны, причем намеренно — чтобы владельцу было труднее их изъять после процесса легализации. Помимо всего прочего, за всеми его легальными действиями пристально следила финансовая полиция, и резких маневров он позволить себе не мог.
Стало быть, ему оставалось одно: залезть в транзитные фонды — нелегальные деньги, принадлежавшие его клиентам и находившиеся в процессе отмывания. Тут ему консультироваться с компьютером не требовалось. Он знал все цифры наизусть, вплоть до самых последних, вчерашних. В настоящий момент он мог получить до ста миллионов долларов, для чего ему надо только протянуть руку к банкам Каймановых островов, каковое обстоятельство и позволило Джо быстро принять решение.
Итак, он возьмет шесть миллионов долларов из денег, сделанных на нью-йоркских проститутках, и десять миллионов из доходов от контрабанды на Восточном побережье. Четыре миллиона — разница между счетом Клейтона и балансом Моралеса — уже находились в его распоряжении. Оставалось, таким образом, набрать еще двадцать семь миллионов, и он решил взять их из доходов трех членов Калийского картеля. По девять миллионов с каждого. Салазар знал, что если эти наркодельцы когда-нибудь узнают о том, что он из их денег спонсировал их же конкурента, то прихлопнут его как муху, но в ближайшее время ничего подобного опасаться не приходится. Итак, когда посетители уйдут, он позвонит в банк «Гранд-Кайман» и попросит тамошних служащих как можно быстрее собрать требующиеся ему сорок семь миллионов.
Приняв решение, он первым делом повернулся к Суини:
— О’кей. Вот что мы сделаем. Я одолжу вам сорок семь миллионов. Прямо сейчас.
Суини собирался запротестовать. Он и пятидесяти долларов никогда не брал взаймы, не то что пятьдесят миллионов. Кроме того, это была вовсе не его проблема. Однако он предпочел промолчать и выслушать вторую часть предложения.
Тони Салазар молча глазел на отца, стараясь скрыть овладевшее им удивление. Он и представить себе не мог, что папаша в состоянии раздобыть такую значительную сумму в столь короткий промежуток времени.
— И дам вам семь дней на возврат этого долга, — продолжал банкир. — Так что я на вашем месте не рассиживался бы здесь, а оторвал свою задницу от стула, первым же самолетом вылетел в Европу и взял нашего знакомого банкира за горло. И держал бы так до тех пор, — тут он возвысил голос до крика и грохнул кулаком по столу, — пока он не вернул бы вам эти деньги! Я ясно выразил свою мысль?
— Я так именно и собирался поступить, — ответил Суини, пытаясь сохранить хотя бы частицу профессионального достоинства, — и даже зарезервировал билеты на ближайший авиарейс до Лондона. Более того, я уже предупредил Клейтона, что ему придется вернуть деньги. Однако, Джо, речь у нас шла о сорока трех миллионах.
