— О’кей. Продолжайте. Итак, ваш отец открыл в Швейцарии три банковских счета. На первых два мне плевать, но расскажите подробнее о дедушкином. Значит, в тридцать седьмом году у него появился заграничный счет. Что же дальше?
— В тридцать девятом в Европе началась война и наступила эра черного рынка, так что Пат переключился на снабжение. Он покупал на деньги Джо ставшие дефицитными в Европе товары — сигареты, чулки, консервы — и переправлял через океан в Ирландию. Оттуда его ирландские родственники контрабандой перевозили товар в Англию. Они неплохо на этом зарабатывали, но, конечно, не так много, как при продаже спиртного в годы бутлегерства. В декабре сорок первого Америка втянулась в мировой конфликт, а на третьем году войны, в сорок четвертом, Пат умер.
— Что стало причиной смерти?
— Больное сердце. Это не считая всего остального. Он сильно пил, Том. Напивался буквально каждый вечер. Ну и стрессы, конечно, сказывались. Ведь последние годы у него не было того, что называется нормальной семейной жизнью. Вы что-нибудь о своей бабушке знает?
— Расскажите мне…
— Мэри Финниган была потрясающей семнадцатилетней красоткой, когда вышла замуж за Пата. У них родились трое детей: ваш отец, Магдалена, которая впоследствии стала монахиней и уехала из страны, и самый младший — Томас. Последний вскоре умер, и Мэри после этого не могла больше иметь детей, что ее, похоже, и доконало. Считается, что ирландская женщина должна родить и воспитать как минимум шестерых. Говорят также, что если ирландка родит десятерых, то крестным отцом последнего ребенка будет сам папа римский. Так что женщину с двумя детьми в ирландском квартале не жаловали. Кумушки считали, что это некий знак свыше. На нее даже священники смотрели косо, и Пата все это ужасно злило. Вот по какой причине он в один прекрасный день забрал вашего отца из католической школы Святого Дунстана и перевел в пресвитерианское учебное заведение. Из-за всего этого Мэри стала быстро стареть и умерла от разрыва сердца.
— Давайте вернемся в сорок четвертый год. Итак, Пат умер, Мэри к тому времени тоже отдала Богу душу. Между тем мой отец был живехонек и отлично себя чувствовал. Почему ваш отец решил держать его в неведении относительно цюрихского счета?
— Я вам никогда не говорил, что все обстояло именно таким образом. Так что не будем об этом.
— Нет, будем. Помните, Дик, что я вам сказал относительно того, чем могут кончиться ваши попытки надуть меня или придержать информацию?
— Хорошо… — согласился Дик. Слишком быстро, как показалось Тому. — Я сообщу вам свое мнение по этому поводу. Итак, как уже отмечалось ранее, ваш дед и Джо работали в связке. И можно предположить, что эти деньги… были их с Патом общими.
— Черта с два, Дик, — холодно сказал Том. — Вы мне соврали, я ухожу, а вам предлагаю собирать вещички, поскольку сегодняшнюю ночь, как, впрочем, и многие последующие, вы проведете в тюрьме. — С этими словами он поднялся с места и направился к двери.
— Ради Бога, Том! Неужели вы не понимаете, что я пытаюсь спустить все на тормозах, сгладить ситуацию? — взмолился Суини. — Если вы выйдете отсюда, не договорившись со мной, считайте, что умерли. Но я, клянусь, не имею к этому никакого отношения…
Клейтон пристально посмотрел на него.
— Расскажите мне о Шоне.
— О Шоне? — в недоумении переспросил Суини.
— Ну да. ШОН. Шон. Кто он такой? Только, прежде чем отвечать, подумайте. Даю вам на это пять секунд.
— Кто такой Шон? И в каком контексте?
— Шон в контексте Патрика Клейтона.
— Вы имеет в виду дядю Шона? Младшего брата Пата?
— Именно. Расскажите мне о нем. — Клейтон закрыл дверь и вернулся к своему креслу.
— Послушайте, Том, я никогда не был в Ирландии, да и вам рекомендую держаться от всего этого подальше. Вы сказали, что не потерпите лжи и недомолвок. О’кей. Я сообщу вам все, что знаю об этой семье. Но предупреждаю, что эти сведения на уровне сплетен, и я почерпнул их из баек, которые мне время от времени рассказывал отец.
— Пусть так. Начинайте.
— Семейство Клейтон насчитывало восемь братьев и сестер. О сестрах я мало что знаю. Патрик был самый старший в семье, но он уехал в Америку в пятнадцатом году. Потом идет Деклан. Как все Клейтоны, он верил в освобождение Ирландии и принял участие в революционном движении во главе с Де Валера, которое, как известно, плохо кончилось. Деклан был арестован в шестнадцатом году после так называемого Пасхального восстания и казнен британцами в Дублинском замке. Двойняшки Майкл и Шимус вступили в девятнадцатом году в ряды ИРА и два года сражались в войне за независимость. Они оба были убиты на стадионе Кроук-парк в двадцать третьем году.
— Как, интересно знать, вы запомнили все эти даты?
— В доме моего отца, Томас Клейтон, все даты, имевшие отношение к борьбе за освобождение ирландской нации, упоминались во время молитвы перед каждым принятием пищи!
— Значит, Суини тоже были ирландскими патриотами?
— Мой отец был и оставался таковым всю свою жизнь. Что же касается остальных Суини, то я просто ничего об этом не знаю. Ну а мне такие дела вообще ни к чему.
