— Не совсем. — Том дождался, когда они выйдут из лифта, и предъявил свои требования: — Я хочу получить пятьсот шестьдесят семь тысяч триста восемьдесят четыре доллара двадцать два цента плюс банковский процент за пятьдесят четыре года, а также серьезную денежную компенсацию за использование имени моего отца.
— Ну и как, по-вашему, я должен довести все это до сведения Салазара?
— Не знаю, Дик, вы у нас адвокат. Мой семейный адвокат, если уж на то пошло, — добавил Том с мрачной улыбкой в тот самый момент, когда швейцар распахнул перед ним дверцу такси. — Так что извольте защищать мои интересы.
Суини некоторое время оторопело смотрел вслед удалявшейся машине и не заметил молодого человека в темно-синем костюме, читавшего газету в вестибюле. Но специальный агент Дрейк заметил Тома Клейтона, запомнил его внешность, а также взял на заметку тот факт, что последний говорил с американским акцентом.
В ту самую среду, когда Клейтон и Суини разговаривали в Лондоне, в трех других городах произошли события, которые, узнай о них договаривающиеся стороны, придали бы беседе иное направление и вызвали осложнения совсем другого порядка.
В Женеве служащий банка «Креди Сюисс», распределявший по счетам межбанковские платежи, полученные в предыдущую ночь, обнаружил на дисплее объявление, требовавшее уведомлять Гвидо Мартелли об определенных транзакциях. Просмотрев соответствующий бланк и приняв к сведению, что из банка «Гранд-Кайман» пришел перевод в сорок семь миллионов долларов на счет фирмы «Суини, Таллей и Макэндрюс», шеф службы безопасности, прихватив с собой, помимо этого бланка, два платежных ордера, выписанных предыдущим вечером, отправился на встречу с директором банка. После короткого обсуждения они оба пришли к выводу, что пока нет никаких причин не выполнять данные им клиентом инструкции. Так что директор лично проследил, чтобы переводы в двадцать три и двадцать четыре миллиона долларов были отправлены в «Банко насьональ» в Монтевидео и «Банесто» в Севилье.
Трансферты ушли в четыре часа дня по швейцарскому времени, после чего Гвидо Мартелли перезвонил Вальтеру Лафоржу в «Юнайтед кредит банк» в Цюрихе. Обоих шефов служб безопасности подобное развитие событий удовлетворило полностью. В частности, Лафорж испытал облегчение при мысли, что необходимые средства для адвокатской конторы «Суини, Таллей и Макэндрюс» материализовались из другого источника и что в этой связи дальнейшие попытки изъять деньги с депозита Тома Клейтона, возможно, предприниматься не будут, каковое мнение и поторопился довести до сведения доктора Ульма.
Утром того же дня посол Соединенных Штатов в Испании, выехав из своей резиденции в Пуэрта-де-Иерро в пригороде Мадрида, вместо того чтобы ехать в посольство, как он это обычно делал, отправился прямиком во дворец Санта-Крус, где министр иностранных дел согласился дать ему аудиенцию.
После обмена привычными дипломатическими вежливостями посол заявил официальное требование американской стороны относительно немедленного замораживания счета некоей строительной корпорации, находящегося в «Банко эспаньол де кредито» («Банесто») в Севилье. При этом посол сослался на полученные из Вашингтона документы, свидетельствовавшие о вовлеченности данной корпорации в серьезное международное преступление.
Министр иностранных дел выразил в этой связи озабоченность и сказал, что подобные дела находятся в ведении генерального банковского контролера, но для скорейшего решения проблемы американским официальным лицам лучше сразу обратиться в более высокую инстанцию, каковой в данном случае является министерство финансов.
Посол согласился, что при нормальном развитии событий подобный подход был бы совершенно правильным и американский государственный секретарь, разумеется, отдает себе в этом отчет. Однако он, посол, принимая во внимание срочность дела, надеется добиться понимания в этом вопросе у министра иностранных дел.
В результате министр лично предпринял ряд действий, направленных на подключение к делу соответствующих высоких испанских инстанций для достижения немедленного разрешения проблемы к удовольствию посла и государственного секретаря Соединенных Штатов. Для него, сказал министр, обращаясь к послу, большое счастье оказать услугу старому надежному союзнику. Затем министр осведомился, не составит ли посол ему сейчас компанию за завтраком, дабы они могли в неофициальной обстановке обсудить позицию Соединенных Штатов по Гибралтару.
Посол ответил, что, хотя был бы счастлив принять любезное приглашение господина министра, его ждут неотложные дела и он вынужден, как это ни прискорбно, ехать в посольство — в частности, для того чтобы проинформировать государственного секретаря о более чем удовлетворительном результате этой встречи. Но он, посол, немедленно затребует из Вашингтона подробно изложенную позицию его правительства по вопросу Гибралтара, каковая и будет доведена до сведения министра иностранных дел в любое удобное для того время.
