Ариан, едва сдерживая тяжёлый вздох, продолжал убеждать Габриэллу, что пора бы ей отправиться домой. Он стоял среди руин ресторана, строгий и решительный, окружённый остатками магических следов, которые ещё искрились в воздухе, словно не желали покидать место событий. Повсюду сновали его люди: собирали магические обломки, допрашивали свидетелей, документировали следы от взрыва, окружённые дымом и обугленными стенами зала. Казалось, он контролировал каждый аспект происходящего. Только вот с Габриэллой контроль всегда был под вопросом.
В глубине души Ариан поражался, что среди всей этой катастрофы, взрывов и магических сражений его самой большой проблемой стала взбалмошная девушка, которая напрочь отказывалась покинуть место событий и отправиться спать. Это было после целой череды событий, когда он не раз пытался напомнить ей о здравом смысле и правилах безопасности, которые она будто бы игнорировала с присущей ей упрямой изобретательностью.
— Тебе правда лучше вернуться ко мне домой. Чёрт возьми, Габриэлла, я даже готов смириться и отправить тебя в кондитерскую, лишь бы ты оказалась подальше от этого кошмара. Но сначала наложу на неё пару десятков барьеров, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал мягко, как если бы уговаривал самого разумного человека в мире. — Мне предстоит здесь разбираться с последствиями: допрашивать свидетелей, обезопасить улицу и, да, найти нашего неуловимого Мастера. Так что… может, ты всё-таки пойдёшь домой?
Здравый смысл, казалось, был не самым сильным качеством Габриэллы, по крайней мере, не в этот момент. Воспоминание о том, как Ариан остался внутри взорвавшегося здания, заставляло её сердце колотиться сильнее. Она и шагу не сделает без него — не сейчас. Её всё ещё трясло от ужаса, и что бы он ни говорил о безопасности и здравом смысле, сегодня ей просто нужно было быть рядом. Она не собиралась участвовать, мешать, задавать вопросы. Ей нужно было чувствовать его присутствие, буквально ощущать его рядом, чтобы снова обрести спокойствие.
Ариан это понимал. Он чертовски это понимал, потому что испытывал то же самое. Однако он всё равно считал, что лучший выход из ситуации — настоять на её возвращении домой. Между таскать девушку за собой всю ночь и позволить ей отдохнуть после всего пережитого, он однозначно выбрал бы второе.
Она, как обычно, посмотрела на него с выражением глубокой уверенности в том, что бесконечно права. Даже после всего пережитого, Габриэлла была готова язвить и держать оборону. Маленькая, враждебная — и что только в ней могла зацепить следователя? Наверное, этому мужчине никто не давал отпор, как следует.
— Я не уйду без тебя, — её слова прозвучали как приговор, и она, казалось, прекрасно осознавала, что так просто он этих слов ей не забудет.
Ариан устало провёл рукой по виску, прощаясь с последними надеждами на её покладистость.
— Габриэлла, у меня здесь много работы. Ты даже не представляешь: нужно всё держать под контролем, пока Мастер не ушёл слишком далеко, и не меньше ночи уйдёт только на то, чтобы расставить приказы и отслеживать следы магии. — Он уже видел по её взгляду, что спорить бесполезно, но надеялся на чудо.
— Отлично, — отрезала она, поднимая подбородок с таким видом, будто всё в мире наконец обрело смысл. — Значит, я остаюсь. Сам, между прочим, только что ответил на свой вопрос.
Он хотел было возразить, но отступил, бросив на неё долгий взгляд, в котором, вероятно, читалась смесь безнадёжности и едва сдерживаемого смеха. Да уж, спорить с Габриэллой Арчибелд было примерно как пытаться убедить ураган сменить направление.
Значительно позже, когда все приказы были отданы, документы подписаны, а свидетелей в ночи допросили до едва различимых слов, Ариан вернулся в управу. Он уже знал, что найдёт Габриэллу где-то там, но по-хорошему ожидал, что она хотя бы подремлет в приёмной или, может, сдастся и отправиться спать домой. Последнее он бы воспринял как чудо чудесное, почти как явление ангела.
Но в приемной девушки не было. Зато в его кабинете перед ним развернулась сцена, от которой он замер на пороге: Габриэлла уютно устроилась в его большом кресле, поджав под себя ноги и укрывшись его форменным кителем. Кто-то заботливый, очевидно, дал его девушке.
Она мирно спала, спрятав лицо в отвороте его кителя, и выглядела совсем не так, как эта вечно ироничная и упрямая особа, с которой он привык иметь дело.
Ариан тихо закрыл за собой дверь и, присев на край письменного стола, позволил себе несколько мгновений просто наблюдать. Вид её спокойного, мирного лица почему-то разбудил в нём совершенно несвойственное ему желание — сделать всё, чтобы эта безмятежность была с ней всегда. Его взгляд скользнул по её расслабленным чертам, и в груди что-то щёлкнуло — настолько непривычное, что он хмыкнул, положив руку прямо на сердце.
Это была минута полного осознания, полного принятия, о которой позднее он будет вспоминать ни раз. Но в ту минуту он отчаянно надеялся, что никто из офицеров не ворвется в этот кабинет и не прервет это мгновение.
