Орчид ничего не ответил. Он просто не мог это сделать, принимая во внимание местоположение моего пистолета. Однако глаза его удивленно расширились. По-моему, Орчид узнал меня только в тот момент, когда услышал мой голос. Я действительно выглядела несколько иначе — с легким пушком вместо настоящих волос на голове и совершенно без бровей. И потом, он ведь считал меня мертвой.
— Прежде всего, — продолжила я, — я знаю, почему вы хотели убить меня, о вашем липовом плане спасения города, при помощи которого вы дурачите Сейури Накаду. Вы не хотели допустить, чтобы я раскрыла ей глаза на ваш обман. Но вы переусердствовали, идиоты. Это было не мое дело — я ничем не обязана Накаде и ничего ей не должна. Если бы вы не попытались убить меня — вы, две паршивые скотины, — мне было бы наплевать на все это. Но вы… вы выбросили меня на дневную сторону, и теперь это мое дело. Мое личное дело.
Я пошевелила пистолетом, и Орчид попытался издать какой-то звук, но я еще не закончила.
— Скорее всего, ты сейчас все это записываешь. Ты, наверное, думаешь, что можешь подать на меня в суд за нарушение неприкосновенности жилища, хулиганское нападение и угрозу оружием. Возможно, ты даже прав. Но, глупый ты сукин сын, я сама подам на тебя за похищение и попытку убийства, даже если и не расскажу Накаде о вашем обмане. Неужели ты действительно решил, что я такая тупая и не имею системы защиты? Да у меня есть видиозапись, на которой четко видно, как вы с Бобо тащите меня из дома, запихиваете в машину и везете на восток через стену кратера. У меня есть свидетели и масса доказательств, и все это хранится в дюжине разных мест, куда ты не сможешь добраться.
Орчид как-то странно пискнул, и я ткнула ему пистолетом в зубы.
— Так вот, — продолжала я, — если теперь мы прояснили вопрос о том, что является основой наших переговоров, а именно: я знаю обо всех ваших планах — это раз, ты сидишь у меня на крючке — это два, тогда я разрешу тебе подняться, и мы могли бы поговорить по-деловому. Что скажешь?
Орчид снова пискнул и попытался кивнуть головой.
Все это время я сидела на нем, наклонившись к его лицу. Договорив, я встала.
— И еще одно, — добавила я, пока он поднимался с пола и застегивал штаны. — Если мы всетаки закончим тем, что будем выдвигать обвинения друг против друга, я хочу, чтобы ты знал: мне совсем не понравилась дневная сторона, и я злопамятна. К тому же, я отлично умею мстить. Если ты отправишься в суд, и они признают меня виновной, а видит Бог, что именно так они и поступят, принимая во внимание мои прошлые подвиги, то я воспользуюсь привилегией жертвы, и суд отменит приговор. У меня было время все это обдумать — там, на солнце. Масса времени. Я потребую, чтобы тебе отрезали яйца — медленно и без анестезии. Это жестоко, я знаю, но за похищение и попытку убийства, думаю, я смогу этого добиться. Ты просто помни об этом, пока мы будем разговаривать, хорошо?
На самом деле, я вовсе не думала требовать такого приговора, но для таких, как Орчид, это чертовски хорошее средство.
Он кивнул, потирая челюсть.
Бедняга подумал, что я еще что-то хочу сказать. Но я выжидала. Теперь настала его очередь говорить.
— Хорошо, Хсинг, чего ты хочешь? — наконец, спросил Орчид.
— Да уж пора бы тебе, черт возьми, спросить меня об этом, прежде чем создавать мне проблемы. Все довольно просто, но я собираюсь держать тебя в напряжении, пока ты не ответишь мне на один вопрос. Вот кто, по-твоему, нанял меня?
Он непонимающе уставился на меня, потом несколько раз моргнул. Ах, эти прекрасные глаза так глупо моргали!
— А-а-а, — протянул он. — Ну, я думаю, «Нью-Йорк»…
Он не закончил фразу.
Я ожидала что-нибудь в этом роде, но все равно не могла поверить своим ушам. Адреналин, выработавшийся за время моей схватки с Риглиусом, начал действовать, а так как у меня не было симбионта, чтобы нейтрализовать его, я потеряла над собой всякий контроль.
— Ты, глупый, никчемный кусок дерьма! — закричала я на Орчида. — Ты, вселенский кретин! Да «Нью-Йорк» не наймет меня даже для чистки полов, черт бы тебя побрал! Неужели ты ничего не знаешь? Неужели ты настолько туп, что не задал никому даже элементарного вопроса? Я не могу получить работу в Трэпе. Не могу вот уже несколько лет!
Орчид что-то забормотал, но я не слушала, а лишь сильнее уперлась дулом пистолета ему в живот.
— Мое расследование не касалось ни тебя, ни Накады, ни «Ипси». Меня наняли выяснить, зачем собирают плату за жилье в Уэст-Энде! Меня наняла кучка бродяг, ты, искалеченный придурок! И это все. Ты мог бы вытянуть из Накады все, до последнего кредита, и мне было бы наплевать на это, если бы ты не стал трясти бродяг! Ты… ты…
Слов у меня больше не было, и я почувствовала, что мой палец плотнее лег на курок, но усилием воли опустила пистолет и заставила себя успокоиться. Отступив на шаг назад, я сделала глубокий вдох.
Орчид сел на кровать.
— Так чего же ты хочешь? — дрожащим голосом спросил он.
