— Друиды-Жнецов опасаются посторонних. Как еще я могу оправдать твою поездку через всю страну и присутствие на похоронах человека, которого ты никогда не встречал?
Я не могу удержаться, чтобы не съязвить.
— Конечно, это не первый раз, когда ты приносишь домой бездомного тигра.
— Дерьмо! Ты все слышал!
Она краснеет, и ее самообладание, кажется, немного испаряется.
Я не удостаиваю ее ответом, просто позволяю своему взгляду блуждать по ней. Она действительно красивая.
— Нико, Кейд… скажем так, хорошо известен полиции и властям. Он привык лазить по самым потайным частям Чикаго, поэтому знает, кто есть кто в преступном мире. Это единственная причина, по которой он знает, кто ты.
— Интересно.
Я ожидал, что она испугается, когда узнает, что я не просто член, а глава Наряда. Но нет, вместо этого она беспокоится об этом парне.
— Нико, уверяю тебя, Кейд не хочет навредить тебе, — умоляет она.
— Ты просишь меня о чем-то конкретном?
Я отталкиваюсь от стены и медленно иду к ней, удовлетворенный тем, как расширяются ее глаза, и тем, как она отступает, пока не упирается спиной в стену.
— Что ты имеешь в виду? — она пытается огрызнуться, но ее голос звучит хрипло.
— О, я не знаю, — ухмыляюсь я, приближаясь. — Все дело в твоем голосе, твоей быстрой речи, пульсе, бьющемся на твоей шее. Ты просишь меня не убивать его?
— Ты не должен был услышать этот разговор, — признается она, загнанная в угол.
Я положил ладони на стену по обе стороны от ее головы, не дав ей возможности сбежать.
— Я знаю.
Она продолжает торопливо.
— И… и Кейд не глуп. И он не крыса. Я думаю, если бы ему пришлось выбирать, он бы никогда не встал на сторону восставших фракций.
Ее слова вызывают смесь раздражения и неожиданного уважения к ее осведомленности о махинациях Наряда.
— Что именно Мария рассказала тебе обо мне, Софи?
— Очень мало. Она говорила только о Лео. Я не знала, кто ты такой, пока ты не покинул мой кабинет. И я, конечно, не осознавала, что ты… — она делает паузу, тяжело сглатывая, — Дон Вителли.
Я осторожно прослеживаю быстро бьющийся пульс на ее горле, прежде чем моя рука обхватывает ее челюсть, а большой палец слегка ласкает ее пухлую нижнюю губу.
— Ты боишься?
Между нами повисло молчание, наши взгляды встречаются в бессловесном диалоге. Она хочет меня вопреки ее здравому смыслу. А я, с другой стороны, вообще не должен здесь находиться. Да и она не должна была этого делать, если бы я придерживался первоначального плана. Но ничто из этого не устоит перед обрушивающимся на нас желанием.
В конце концов ее веки закрываются, и она шепчет.
— Следует ли мне бояться, Нико?
— Блять, да.
Едва я успеваю произнести слова, как запускаю пальцы в ее волосы и прижимаюсь губами к ее губам.
Поцелуй Ника не застал меня врасплох; в конце концов, он одаривал меня горячими взглядами и вел себя так, словно я исполняла для него медленный стриптиз с того самого момента, как мы сошли с самолета. То, как он целуется, меня тоже не удивляет. Его поцелуй был жестким и доминирующим. Как будто он был рожден и обучен этому.
Меня поражает лишь моя собственная реакция: я отвечаю ему с такой страстью, что сама себя не узнаю. Я могла бы обвинить в этом клуб Друидов, место, которое каким-то образом лишает тебя всех запретов. А может, дело в том, что Нико целует меня так, будто хочет поглотить, его язык смело переплетается с моим в ритме, которому невозможно не поддаться.
Он приятный на вкус. Дикий. Мята и что-то сладкое, похожее на карамель. Такое сочетание я вряд ли когда-нибудь забуду. Оно словно уже врезалось в мои чувства.
Я запускаю пальцы в его волосы, наслаждаясь шелковистыми прядями, которые скользят между пальцами, так сильно, что начинаю их тянуть. Он стонет и углубляет поцелуй, прижимая меня к стене своим телом и обхватывая мои щеки руками, удерживая, пока его язык снова и снова трахает мой рот.
Я стону от удовольствия и сдаюсь, чувствуя, как моя влажная киска начинает пульсировать. Я не могу удержаться от того, чтобы не потереться о его твердую длину —
— Черт возьми, Софи, ты чертовски жадная.
То, как он это произносит, доводит мое возбуждение до новых безумных высот и, если уж на то пошло, заставляет меня еще сильнее извиваться на нем. Моя кожа кажется слишком горячей, а неутолимая боль между ног становится невыносимой. Мне нужно кончить, очень сильно.
Он облизывает мою шею, его большая ладонь опускается ниже и обхватывает мою грудь. Он нежно кусает место, где шея встречается с плечом, одновременно сжимая мой напряженный сосок, посылая волну удовольствия прямо к моему клитору.
— Ах, Нико! — стону я.
