— Это мне тоже в тебе нравится.
Я поднимаю бровь.
— Моя спорящая сторона? Да, я слышала, моим поклонникам тоже нравится.
Он хватает мою руку и тянет меня к себе на колени.
— Твоя честность, — говорит он, проводя пальцами по моему лицу. Это прикосновение кажется не просто сексуальным, а интимным.
Я усмехаюсь, отмахиваясь от его слов и прикосновений одновременно.
— Я сплю с преступником после того, как решила избавиться от этого элемента в своей жизни. Не уверена, что моя честность сейчас что-то значит.
— Не согласен, — отвечает он. — Ты никогда по-настоящему не стремилась к этому. Только думала, что стремилась. — в подтверждение своих слов он тянет за мои длинные волосы.
Причина, по которой я не могла подстричься, та же самая, по которой я всегда ношу с собой нож с тех пор, как порвала с домом четыре года назад. Но я отказываюсь обдумывать эту причину.
— Мне нужна стрижка. — на этот раз настоящая, а не просто подравнивание кончиков.
— Тебе она была нужна еще два года назад, милая, — усмехается он, выглядя слишком самодовольно. Блеск в его глазах говорит мне, что он знает, почему я не трогала свои волосы.
Я закатываю глаза, пытаясь вернуться к обсуждаемой теме.
— Зачем ты вообще спрашиваешь про Марию?
Он пожимает плечами, откинувшись в моем кресле.
— Мария очень избирательна в том, кому доверяет, но она доверяет тебе. И похоже, что ты хорошо ее знаешь.
Что-то в его словах меня беспокоит, но я не могу понять, что именно. Нико, кажется, беспокоится о ней. Поэтому он напряжен?
— С Марией и Викторией все в порядке?
— Да, конечно, — отвечает он. Это не похоже на ложь, и его язык тела не говорит об обратном.
— Где она сейчас?
— Тебе не стоит спрашивать.
— Ух. — я закатываю глаза. Я никогда не пойму его одержимость секретностью, даже когда в этом явно нет необходимости. — Ты же понимаешь, что я могу спросить об этом у Марии, когда она снова позвонит.
— Ну, тогда спроси у нее, — отвечает он.
— Я спрашиваю тебя, Нико.
Он сужает взгляд и сжимает зубы, решая, стоит ли отвечать на мой вопрос. Это всего лишь вопрос, который ничего не должен значить для нас, но, как ни странно, это словно пересечение важной черты.
Наконец, Нико отвечает.
— Косумель, Мексика.
Я выдыхаю.
— Спасибо.
— За что? — ворчит он.
Я пожимаю плечами.
— За то, что доверяешь мне, полагаю. Это кажется мелочью, но я знаю, что для тебя это очень важно, Нико.
Он фыркает.
— Ты действительно так думаешь?
— Да.
— Ну, тогда тебе стоит встать на колени и поблагодарить меня как следует.
Мой взгляд встречается с его. Его глаза пылают, игривый блеск вернулся, но есть и что-то более темное. Вызов. Он хочет испытать меня, так же, как я испытала его только что.
Я поднимаю одну бровь.
— Не знаю, чувствую ли я такую благодарность.
Нико обхватывает мою челюсть рукой, поглаживая нижнюю губу большим пальцем.
— Тогда отсоси, потому что хочешь. Потому что тебе не нужна причина, чтобы сосать мой член и глотать каждую каплю спермы, которую я тебе дам, так ведь?
Я больна. Именно поэтому его слова заставляют мои соски напрячься до боли, а рот наполнится слюной, жаждущий его вкуса.
— Ты ненасытен, Нико. — я пытаюсь звучать неодобрительно, но получается лишь как бездыханный стон, потому что больше всего я хочу завершить начатое ранее.
Он улыбнулся дьявольской улыбкой.
— Это касается нас двоих,
Я соскальзываю с его бедер и опускаюсь на ковер, уже зная, что он доведет меня до предела, и не в силах поверить, как сильно я этого хочу, и как сильно стала влажной моя киска.
И я обнаруживаю, что оказалась права. Нико не только доводит меня до предела, но и показывает мне ту сторону, о которой я и не подозревала.
Держа мою голову неподвижной, Нико жестко трахает меня в рот. Мои глаза слезятся, рот открыт, но все равно каждый раз, когда он глубоко входит в меня, я давлюсь.
Действуя на чистом инстинкте, зная, насколько Нико нужен контроль, я убираю руки от основания его члена и пробираюсь под его рубашку и вокруг его талии, наслаждаясь ощущением его твердых мышц. Это безмолвный жест капитуляции перед Нико, знак доверия и разрешения делать все, что ему угодно.
Его пальцы сжимаются в моих волосах, и он задыхается.
—
Нико не из тех, кто молчит во время секса, но на этот раз он необычно громкий. Будто хочет, чтобы я слышала, как хорошо у меня во рту. Его темное удовольствие, мучительные стоны и лихорадочные проклятия попадают прямо между бедер, словно горячие стрелы похоти, заставляя меня отчаянно нуждаться в освобождении. Его и моем.
Я убираю руку с его талии, чтобы запустить пальцы в свои влажные складки и потереть клитор, когда его стоны становятся дикими, а бедра начинают дрожать. И через несколько секунд, он уже на пределе. С криком он вгоняет свой член глубоко и начинает заливать мое горло своей спермой.
