— Связана. Мы даже занимаемся… терапией. — я прикусываю губу, чтобы сдержать улыбку.
Рычание Кейда почти ощутимо через телефон.
— Да, он «занимается» с психотерапевтом. Только помни, я уже выбрал для него безымянную могилу и жду, когда он хотя бы на шаг оступится с тобой, Софи.
Я закатываю глаза.
— Как скажешь, Кейд.
Моя жизнь, к лучшему или худшему, связана с плохими мужчинами, которые ходят по грани между опасностью и защитой, но все хорошее в моей жизни, кажется, вращается вокруг них.
Я смотрю вокруг и вижу, как Джордж пытается спрятаться за книжным шкафом, и не могу не улыбнуться.
— Знаешь, они ведь на самом деле тебя не съедят, верно? — говорю я, и он, услышав мои слова, ковыляет ко мне и запрыгивает на диван, удовлетворенно кряхтя. Думаю, это его «ладно».
Проведя рукой по лицу, я решаю еще раз позвонить Нико. Опять не отвечает. На этот раз я оставляю сообщение.
— Это я, — говорю после сигнала. — С нашим общим другом возникла проблема. Я не уверена, как ты отреагируешь на то, что я сделала, но я должна была что-то предпринять, Нико. Я открыта для предложений. Мы можем поговорить об этом, когда ты мне перезвонишь.
Мне кажется, что я должна сказать что-то еще. «Я скучаю по тебе»? «Не могу дождаться встречи»? «Кстати, я тоже тебя люблю»?
Я кладу трубку.
К счастью, у меня нет времени на раздумья. Беру сумочку, усаживаю Джорджа в переноску с ласковыми словами и горсткой лакомств — обещая ему лучшие времена, — и направляюсь домой, чтобы ждать Кейда и Марию.
Громкий гул техно-музыки из ночного клуба Agua вибрирует в стенах, и бас будто бы стучит в сердце. Снаружи звуки приглушены изоляцией, но пол все равно пульсирует в такт. У задней двери клуба охранник лежит в углу, как мешок, пока Данте и я пропускаем других Капо внутрь. Они легко сольются с толпой, в отличие от нас — наш рост и телосложение слишком выделяются.
Как только они заходят внутрь, мы с Данте начинаем отсчет. На нулевой отметке мы проскальзываем внутрь и следуем за ними, направляясь к дальнему концу клуба, вооружившись наполненными шприцами в карманах.
Проход через танцпол в другой конец клуба занимает несколько минут из-за толпы потных, извивающихся тел. Мы выходим в относительно тихий коридор, который ведет туда, где происходит настоящее действо — проституция и собачьи бои. Как и ожидалось, за большой лестничной дверью стоят два охранника.
Данте подходит к ним с уверенностью.
— Я ищу свою девушку. Она зашла сюда, пытаясь найти туалет, пару минут назад, — говорит он с игривой улыбкой. — У нее длинные темные волосы, карие глаза и большая грудь. Мокрая она выглядит потрясающе. Вы ее не видели?
Прежде чем кто-либо из охранников успевает ответить, мы уже на позиции, наши шприцы уже накачивают их транквилизаторами.
Когда они падают, мы ловим их и открываем дверь на лестничную клетку. Тащим их наверх и оставляем на площадке второго этажа.
Я смотрю на часы, и как по расписанию, Сальваторе и Энцо встречают нас на лестнице, готовые занять место упавших охранников.
— Дайте тридцать секунд, затем присоединяйтесь к нам внизу, — говорю я.
—
Мы с Данте спускаемся по винтовой лестнице в подвал. Это непрактичное место для охранников, дающее им минимальное предупреждение, что нам на руку. Мы спускаемся с непринужденной неспешностью, без звука, который мог бы выдать наше присутствие.
Внизу нас ждут еще двое охранников, ничего не подозревающие и стоящие на своих местах.
Данте снова берет на себя инициативу, рассказывая очередную историю о бармене клуба.
— Серджио послал нас сюда. Мы ищем девушку, которая готова к двойному проникновению, — кивает он в сторону ряда закрытых дверей, за которыми работают девушки Романо. — Мой брат любит делиться.
Он подмигивает мне, демонстрируя идиотскую ухмылку, которая отлично подошла бы к моему кулаку. К сожалению, я могу только улыбаться и стискивать зубы от ярости.
Это наш извращенный способ поддразнивать друг друга. Он знает, что я без ума от Софи. Точно так же я знаю, что он еще не забыл свою рыжую.
Прежде чем охранники успевают ответить, мы уже утаскиваем их обмякшие тела с глаз долой. Сальваторе и остальные наши люди появляются через несколько секунд.
Мы продвигаемся по коридору, минуя комнаты, где укрылись девушки Романо, и сосредотачиваемся на двойных дверях в самом конце. Мы в нескольких шагах от комнаты для собачьих боев, когда боковая дверь внезапно открывается. Женщина, одетая только в нижнее белье, идет к двойным дверям, не замечая нашего присутствия.
Она толкает двери, и волна звуков — крики, вопли и отчаянный лай собак — вливается в коридор. Мы успеваем мельком увидеть, что внутри, прежде чем дверь закрывается: яркое флуоресцентное освещение заливает все в мрачном свете, открывая голую стену и около двух десятков мужчин, лица которых озарены отвратительным возбуждением, сидящих вокруг большой клетки, наблюдая, как собаки рвут друг друга на части.
