Смертельные игры Пустоши. Стражница полностью

— Я до сих пор очень люблю вас, — со слезами на глазах прошептала Еления. — Мне не нужно вспоминать свою любовь.

— Я знаю, маленькая моя, но сейчас ты должна почувствовать эту любовь всем сердцем, — ласково ответила Ильза. — А когда почувствуешь, сказать нам то, что… захочешь сказать.

— Я и сейчас могу сказать, — сдавленно прошептала Еления. — Я очень вас люблю. Тебя, папу и Карла. Спасибо тебе с отцом за подаренную жизнь и простите меня за всё, — Еля переводила взгляд с призрачного маминого лица на лицо отца, и обратно. — Мамочка, особенно ты. Из-за меня ты погибла… — дальше Еле сложно стало говорить, горло от волнения сжал спазм, и она замолчала, судорожно вздыхая.

— Лена, по-другому не могло быть. Ни тогда, ни в другое время. Когда ты станешь матерью, то поймёшь меня, — зелёные глаза Ильзы стали тёмными и глубокими. Женщина подошла к дочери очень близко, взяла её за плечи. — Жаль, что я не смогла спасти вас обоих, — прошептала она с горечью.

— Дочь, — тихим твёрдым голосом проговорил Петер Лайберт, встав рядом с женой, поняв, что нужно брать инициативу в свои руки, — у нас мало времени. Закрой глаза и сделай то, что мы говорим. Представь огонь, он поможет вспомнить.

В этом был весь отец. Тогда и теперь. Серьёзный, уверенный, властный. И в то же время добрый и внимательный. У них действительно не было времени.

— Сложно, — через некоторое время пожаловалась Лена, которая не могла сосредоточиться и постоянно думала о том, что происходит в коридоре Тюрьмы, где Пустошь развлекалась со Стражами, двое из которых уже не подавали признаков жизни.

— Не отвлекайся, дочь. Найди в воспоминаниях огонь. Его не может не быть. Смотри на него. Не отрываясь. Он должен помочь.

Огонь…

Найти в воспоминаниях? Разве это легко?

Воспоминания беспорядочно скакали, молниеносно сменяя друг друга. Одно… другое… детство… деревня… школа… город… балетная школа… лаборатория доктора фон Дока… и снова детство…

И так по кругу.

Но через некоторое время Еления совершенно отчётливо увидела его. Нет, не огонь. Лишь слабый огонёк. В керосиновой настольной лампе на столе. Огромным усилием воли девушка зацепилась за этот фрагмент из прошлой жизни.

Деревня.

Бабушкин дом.

Маленькая кухня с белоснежной печью.

Кухонный стол с такой же белоснежной скатертью. С красивой вышивкой по краям. Стол такой маленький, что, когда они все вместе садились за него, то еле помещалось четверо человек, поэтому часто ели по отдельности.

За столом сидит мама и зашивает порванную рубашку Карла. Жёлтую, с белым воротничком. Еля очень хорошо помнила эту рубашку. И этот день тоже.

Мама ещё молодая и очень красивая, каштановые волосы уложены волосок к волоску и забраны в аккуратный узел на затылке, на маме — скромное серое платье, которое Еля тоже помнила. На нем был узор из мелких белых цветочков и белоснежный кружевной воротничок.

Маленькая Лена сидит напротив мамы за столом и смотрит, как ловко та работает. А ещё Лена обнимает тряпичную куклу… Любимую.

Марта. Так зовут куклу.

— Как ты думаешь, солнышко, откуда берутся сказки и легенды? — спрашивает маленькую Лену мама. И улыбается… Тогда ещё она умела так улыбаться. Мягко. Хитро. С солнечными зайчиками в глазах.

Маленькая белокурая девочка тоже смотрит на маму, прижимает к себе куклу, улыбается в ответ и пожимает острыми худенькими плечиками. Откуда она, ребёнок, может знать такие сложные вещи?

— Из жизни! Во многих сказках заложены сакральные знания и напутствия наших предков! — кричит откуда-то Карл, и его детский голос звенит от важности и превосходства. — Малышне пора об этом знать! — добавляет он.