Еще один шаг. Обхватываю подбородок Рози и заставляю смотреть себе в глаза. Нещадно просеиваю ее сознание. Ищу следы вживленных приказов. Заложенных проклятий. Спящих чар. Ничего. Аура чиста. Как и разум. Даже рядовой гипноз не использован. Изабель не успела? Только начала работать с ней? Но почему тогда не поставила метку? Будь она, девчонка ушла бы вместе со всеми. И я бы даже не стала заглядывать сюда. Но метки нет...
Цепляюсь за один из образов в чужой голове и отступаю. Мое вмешательство довольно неприятно, учитывая должное отсутствие опыта. Но Розалинда терпит молча. Только сжимает зубы. А из носа на подбородок стекает струйка крови. Отпускаю волшебницу. Она покорно ждет вердикт. Даже не пытается подлечиться. Сломанная кукла для сломленного мастера...
— Метку Изабель снял рыжий, да? — Лукас остался верен привычной личине.
Девчонка отрывисто кивает.
— Он пришел вчера... Уже поздно. Взял за руку. Стер метку. Не знаю, как у него получилось. Просто провел ладонью и все. Ничего не осталось. Я испугалась. А он сказал, что бояться уже нечего. Что скоро все закончится. И что... — она медлит, но потом договаривает: — И что вы придете. Сюда. Он не сказал зачем. Но разрешил вам все рассказать. Обещал, что клятвы перестанут действовать. И я смогу все-все рассказать. Что знаю... Но я совсем ничего не знаю!
Последнее она произносит испуганно. В панике. Боится. И ошибается. Ее рассказ может многое поведать непосвященным. Пусть секреты своей покровительницы она не знала, но сама являлась одним из них. А это уже много. Стоит забрать ее. И отдать в нужные руки. А дальше пусть разбираются те, кому есть до этого дело.
— Здесь есть нужные тебе вещи?
Кивком указываю на полки. Рози быстро окидывает комнату взглядом. Подходит к столу. Берет небольшую шкатулку. Складывает туда несколько мелочей. Закрывает и прижимает к груди. Поворачивается ко мне.
— Я... Я готова.
Она снова сглатывает и облизывает губы. Сердце стучит так громко, что можно оглохнуть. Я глубоко вдыхаю и выпиваю ее страх. Он кислый. Вязкий. И оставляет горькое послевкусие. Но плечи волшебницы расслабляются. Радость не приходит. Но напряжение сменяется апатией и безразличием. Сейчас так даже лучше.
Забираю портрет и прячу его в магический карман — пригодится. А отсюда нужно унести слишком многое, чтобы занимать руки.
— Ты была на нижних уровнях?
Поворачиваюсь и направляюсь к двери. Розалинда послушно следует сзади.
— Да. Там меня... изменили. И туда приводили других девушек. Я не знаю зачем. Иногда они так сильно кричали... Там страшно.
Страх. Боль. Кровь. Хорошая подпитка для чар. А ими пропитаны стены, пол и потолок. Порой жертвоприношение — лучший способ для обновления заклинаний. Относиться к нему можно как угодно. Но простота — залог успеха. Что ж... Пора забрать то, зачем я пришла...
Глава 2
Дверь на второй уровень увешана проклятиями. Куда более сложными и опасными, чем вход в подвал. Они уже начинают распадаться, сила княгини их больше не питает. Скоро здесь сможет пройти любой. Но у меня нет времени ждать. Еще одно заклинание ключ. Тяну массивную ручку на себя. Дверь открывается бесшумно. В нос ударяет знакомый запах дезинфекции. Такие же растворы используются для обработки алхимических лабораторий.
Пара шагов, и под потолком вспыхивают яркие лампы. Невольно щурюсь. Моргаю, чтобы избавиться от темных точек перед глазами. Если верхний этаж предназначался для проживания и оказался почти заброшен, то здесь работали постоянно.
Кладовки с ингредиентами для зелий и готовыми составами. Комнаты с окнами, выходящими в коридор. Больничная обстановка. Инструменты. Кушетки. Смотровые кресла. Передвижные камеры с прозрачными стенками для младенцев. Анализаторы крови. Незнакомые изобретения...
Здесь они умирали. Волшебницы и их обреченные дети. Чужая память подбрасывает нужные образы. Изабель сама принимала роды. У нее хватало ассистентов, но она все контролировала. Всегда. Сама перерезала пуповину. Сама умывала малышей. Высасывала из их легких жидкость. Растирала. Согревала. Вливала магию. Она старалась. Каждый раз. Снова и снова. Измученные матери истекали кровью и умирали, их участь ее не заботила, но дети... О них колдунья заботилась.
Отгоняю видения. Это место настолько пропиталось чужими страданиями, что стоит только прикоснуться к ним, как в магическом поле оживают силуэты. Они быстро срастаются в один. Нечто сложное. Собранное из множества разрозненных аур. У всех мертвых имелось что-то общее. С годами оно получило свое подобие сознание. И осталось здесь. Привязанное. Запертое чарами и проклятиями. Больное и измученное.
В тишине комнат раздается плач. Детский. Его прерывает отдаленный крик, переходящий в придушенный стон. Сзади вздрагивает Розалинда. Невольно подходит ближе. Дышит мне в спину. Слабые отголоски ее эмоций питают призрака. Да, пожалуй, его можно назвать так.
— Это всего лишь сторож, — делаю шаг вперед и поднимаю руку в предостерегающем жесте. Волшебница остается на месте.
