Лизнув палец, Пенн стал листать страницы, пока не нашел интересовавший его адрес.
Записи начинались где-то в девяностых, но он быстро перешел к последнему семилетнему периоду, когда в квартире жил педофил. Ключи были возвращены в муниципалитет пять месяцев назад, и с тех пор квартиру смотрело достаточно много людей.
Краем глаза он заметил, как блондинка кивнула в сторону ксерокса.
Вынув из скоросшивателя шесть страниц, Пенн подошел к нему. На странице помещалось двадцать пять имен, так что речь шла о цифре в 150 любопытствующих.
И любой из них мог изготовить копию ключа к квартире, в которой было совершено преступление.
– Командир, Котсволд я люблю не меньше других мест, но разве нельзя было просто позвонить? – спросил Брайант, когда она убрала телефон. Это было уже второе послание от Фрост за день – журналистка никак не могла понять, что босс накинул ей удавку на шею, запретив любые контакты с прессой.
– Я об этом думала, – сказала Ким, когда Брайант остановился на светофоре в Стоу-он-Уолд. Они были всего в пяти милях от Бертона-он-Уотер, где жил человек, которого она никогда не встречала и о котором ничего не знала. Но этот человек в свое время потратил массу времени, чтобы как можно больше узнать о ней самой.
– А он когда-нибудь с тобой разговаривал? – спросил сержант.
– Я ничего не знала о книге, пока в пятнадцать лет мне не рассказала о ней одна из социальных работников, – покачала головой инспектор.
– И ты ее прочитала?
– Зачем? Я это все прожила.
– Ну, хотя бы для того, чтобы убедиться, что там все правильно рассказано. Разве тебе было не интересно узнать, что он там написал?
– А что это изменило бы? – спросила Ким.
Все, что она знала об этом человеке, – это то, что он был журналистом, который хотел заработать на самых неприглядных моментах ее биографии.
Она годами не вспоминала о нем, пока три года назад Александра Торн не попыталась полностью выпотрошить этого человека, чтобы получить в руки информацию, способную дестабилизировать Ким. Сначала инспектору захотелось встретиться с ним, но потом она решила, что все эти возвраты в прошлое не изменят того факта, что этот человек сделал на ее биографии деньги и она ничего не может с этим поделать.
– Это где-то здесь, – сказал Брайант, поворачивая на дорогу с односторонним движением.
Сделав несколько правых поворотов по дороге, вдоль которой то тут, то там виднелись отдельно стоящие дома, они подъехали к ряду каменных коттеджей с парковкой поблизости.
– Средний, – сказал Брайант, когда они вылезли из машины. Под окном коттеджа стоял велосипед.
Прежде чем постучать, Ким сделала глубокий вдох.
Дверь открыл пухлый мужчина, на пару дюймов ниже ее ростом – рост самой Ким был пять футов девять дюймов[36] – и с венчиком волос от уха до уха на затылке.
Вид у него был совсем не такой, какой ожидала увидеть Ким, и на лбу у него не было татуировки «конъюнктурщик».
– Генри Рид?
– Могу вам чем-то помочь? – спросил мужчина приятным голосом.
– Надеюсь. Меня зовут Ким Стоун, и вы…
Ким замолчала, когда мужчина, смертельно побледнев, отступил на шаг в глубь дома.
Все так, как она и подозревала. Мужчина не ожидал, что эта встреча когда-нибудь состоится. Не ожидал, что перед ним предстанет тот подросток с изломанной судьбой, на котором он заработал пару лишних сотен. И вот теперь ему придется очень многое объяснить. Да, у него были причины испугаться.
– Простите меня, моя дорогая, – сказал Рид, делая шаг к ней. – Я мечтал об этом дне все тридцать лет.
Элисон вернулась к своим записям, пытаясь понять, что же ей удалось узнать.
Она нигде не нашла ни одного упоминания об исчезнувшей сережке.
Много лет назад ей приходилось читать о преступниках, которые настолько гордились совершенным преступлением, что брали вещи, принадлежавшие жертвам в качестве трофеев. Часто это была одежда или драгоценности, то есть то, что можно было без труда снять с жертвы. Это не всегда были ценные или бросающиеся в глаза предметы, но это были предметы, которые жертва носила и которые находились на ней в момент убийства.
Бывали случаи, когда трофеи были просто чудовищными.
Эд Гин, серийный убийца и некрофил, действовавший в США в пятидесятые годы прошлого столетия, делал из кожи своих жертв мебель, кубки из их черепов, сшил из женской кожи костюм и сделал пояс из женских сосков. Алекс Менгел из Нью-Йорка хранил скальп своей жертвы. В Техасе серийный убийца собирал глаза своих жертв. Йеллоустонский убийца, Стэнли Дин Бейкер, предпочитал пальцы.
И не важно, что брали с места преступления – мотивация всегда была одна и та же: продлить наслаждение преступлением. В перерывах между ними – часто это время тратилось на поиски новых жертв – серийный убийца извлекал эти сувениры на свет божий и вновь и вновь возвращался в мыслях к своему преступлению.
С самого начала полиция считала, что убийство Дженнифер Тоунс было совершено в состоянии аффекта. Неожиданное нападение человека, которого она хорошо знала. Но то, что убийца в качестве сувенира забрал сережку, разрушало эту теорию. И это было еще не все.
