– Вас вывели из здания, и этого я никогда не забуду. В воздухе повисла тишина. Вы напоминали растрепанную тряпичную куклу. Тощую и бледную, с черными волосами и темными глазами. Вас окружала аура страха. Вам было всего шесть, а вы уже знали, что совершенно одни в этом мире. Прошло, наверное, не больше четырех секунд до того, как вы исчезли в карете «Скорой помощи». Никто не проронил ни звука. Все не отрываясь смотрели на вас. У меня за спиной три фотографа толкались, чтобы занять позицию поудобнее. И знаете что? Ни один из них не стал фотографировать.
– Продолжайте, – потребовала Ким, желая, чтобы он побыстрее выбрался из этих общих воспоминаний и перешел к причинам, заставившим его написать книгу. Она даже не подозревала, что в тот день там была пресса.
– В тот же вечер в нашей газете появилась статья, но мне этого показалось недостаточно. Мне необходим был кто-то, кого я мог обвинить, кто-то, кто должен был за это ответить. К сожалению, мой редактор так не думал, но узнал я об этом, только проведя сотни интервью, исписав тонны бумаги и выяснив все, что можно было выяснить о вашей истории. И никого это не заинтересовало. Но просто забыть о вас я уже не мог. Не мог забыть ваше лицо и его выражение, когда вас вывели из здания. Эти воспоминания не оставляли меня. Я не мог вас предать. Мне показалось, что вас и так слишком многие предали.
– И поэтому вы, вместо предательства, решили на мне подзаработать? – спросила Ким, хотя сейчас вопрос уже не казался ей таким уж естественным.
– Совсем наоборот. Мне не нужно было ни пенни. Это была ваша боль, и я просто хотел, чтобы люди ее помнили и чему-то научились. Я написал книгу и опубликовал ее за свои деньги. В то время еще не существовало «Амазона» с его возможностью самиздата. Мне пришлось заплатить за печать книги, и я не заработал и не заработаю на ней ни гроша. Как я уже сказал, единственной моей целью было не дать людям забыть.
– И вы думаете, что ваша книга мне сильно помогла?
– Я думаю, что сыграл свою роль в поисках виновных.
– Но никто из тех, чьи имена вы упоминали в книге, не был…
– Я сейчас не о книге, моя дорогая. Я уже сказал, что хотел, чтобы кто-то за это ответил. Я был молодым журналистом со склонностью к журналистским расследованиям, совершенно бесполезной в спортивном отделе «Дадли Стар». Поэтому я вспомнил все, чему меня когда-то учили, использовал свои источники и свое свободное время и доказал, что хоть на что-то способен.
– И что же вы сделали? – спросила сконфуженная Ким.
Рид не отвел взгляда.
– Я нашел вашу мать.
Сказать по правде, Симз не испытывал к тюрьме такой ненависти, какую испытывало к ней большинство сидельцев. Его мало волновало то, что здесь он лишен свободы, что ему указывают, что он должен делать, и что его день расписан по минутам. Ведь это почти ничем не отличалось от армии, за исключением одной, очень важной вещи. Здесь убийство людей не считалось работой.
Лучшим периодом в его жизни были командировки в Афганистан. Тамошнюю жизнь понять было невозможно, как невозможно было смириться с тем, что твои друзья подрываются на самодельных взрывных устройствах, или преодолеть страх наступить на мину, просто выходя поссать.
Разочарование росло с каждым днем, злоба накапливалась, и вот в один прекрасный момент как по волшебству перед ними возникла деревня, полная невооруженных мирных жителей. На ней-то они и отыгрались. Все понимающий сержант предпочел отвернуться, а солдаты начали зачистку. Симз никогда не любил насиловать женщин. А вот жестокость, возможность причинять боль своими собственными руками и наслаждаться нанесенными увечьями было совсем другое дело. И недостатка в жертвах он никогда не испытывал.
Хотя настоящей наградой для него были те две девятилетние девочки, которые были ему обещаны и которых отобрала у него эта сука Стоун. Месяцы планирования, мечтаний, фантазий о том, как он будет одну за другой вырывать им конечности, пошли псу под хвост из-за вмешательства какой-то коровы, которая оказалась слишком умна. Женщина просто не может быть такой умной. И теперь по ночам ему снились не девочки, страдающие от боли. Ему снились ее мучения. И это было единственное, что оправдывало его пребывание в тюрьме. Отсюда он не мог до нее добраться.
И тюряга эта ничем не отличалась от тех, в которых ему пришлось побывать после увольнения из армии. Десять блоков по четыре этажа в каждом веером расходились от центрального здания. Совсем недавно здесь же добавили квартиры для персонала.
Симз ухмыльнулся, вспомнив, как впервые переступил порог Винсон Грин. Охрана взяла у него отпечатки пальцев и записала его личные данные, а потом выдала ему джинсы, две футболки, две пары трусов и фуфайку.
