– А за ней нужен был меньший уход, чем за двумя младшими. Кроме того, девочка могла помогать по дому. Потом она умерла. Я имею в виду старшую. Сгорела при пожаре несколько…
– Нам это известно, – сказала Ким. – А как Джон воспринял это?
– Не слишком хорошо, – покачала головой женщина. – Со второй сестрой, с которой их забрали в детский дом, он не поддерживал никаких отношений. Она была гораздо спокойнее его. Насколько я понимаю, она надолго попала в приемную семью. С Джоном же все было не так. Над ним издевались по многим причинам – из-за его роста, из-за неспособности читать и писать… Ребенок был очень одинок. Ему необходим был кто-то, и не важно, кто именно. Вот он и попытался связаться со своей старшей сестрой, хотя до этого они никак не контактировали, и она согласилась с ним встретиться. Но умерла еще до того, как это произошло.
– Твою ж мать… – прошептал Брайант.
Ким искоса взглянула на него. Даже ей сейчас было трудно представить себе, что речь идет о человеке, который хочет ее убить. И ей вовсе не хотелось, чтобы ее коллега тоже забыл об этом.
– И когда он потерял сестру…
– Для него это было как потерять последнюю надежду на лучшую жизнь. Как будто все, к чему он стремился, оказалось внезапно недосягаемым. Он перестал ожидать от жизни чего-то хорошего. Пока не встретил Билли…
Ким молча ждала продолжения.
– Я никогда не видела его счастливее. Это были его первые серьезные отношения, и он вел себя так, как будто открыл секрет, который от него долго скрывали. Это не могло продолжаться долго, но…
– А почему не могло? – спросила Ким. – Если он был так счастлив?
– Инспектор, он привык жить в вакууме. Мелкие преступления могли только привести его к следующим преступлениям. Он попал в круговорот, из которого не было выхода.
Ким никак не могла понять, пессимист или реалист ее собеседница, но ей не нравилась теория безнадежности, апологетом которой выступала эта женщина. Эта теория не работала с новой, молодой порослью преступников.
– Несмотря на знакомство с Билли, он не мог не совершить нового преступления. Вопрос был только в том, когда именно и как долго Билли будет с этим мириться.
– То есть вы списали их со счетов как пару еще до их второго свидания? – резко спросила Ким.
– У меня опыт больше двадцати лет, – пожала плечами женщина. – И ведь в конечном итоге я оказалась права, не так ли?
Ким постаралась не обращать внимания на триумф, прозвучавший в ее голосе.
Да, человек, о котором шла речь, ненавидел ее всеми фибрами души и пытался убить, но, черт побери, разве его в жизни не предавали все, кто мог и не мог?
– Но даже это расставание не сделало его буйным? – уточнил Брайант.
– Не уверена, офицер, что это вообще может произойти. Он немного похож на любимого всеми деревенского дурачка. И, прежде чем вы мне возразите, позвольте мне объяснить, что я имею в виду. Джон пассивен по своей сути. Главное для него – это мнение других людей. Поэтому он легко поддается убеждению и им можно манипулировать.
Интерес Ким значительно возрос – она вспомнила, что Элисон говорила о желании Даггар быть частью чего-то большего.
– То есть его можно заставить пойти наперекор своей натуре, если создать для этого соответствующие условия?
Женщина задумалась.
– Джон Даггар не ждет, что его кто-то полюбит. И в жизни его любило не так много людей. Поэтому я уверена, что он пойдет практически на все ради человека, который проявит к нему симпатию.
Пенн закончил печатать письмо и посмотрел на поднос на пустом столе.
Босс доверила ему головоломку, и он решил, что сделала она это потому, что считает, что ему нечем больше заняться, но, судя по количеству вопросов на доске, свободное время появится у него не скоро.
И тем не менее что-то говорило ему о том, что эта головоломка требует пристального внимания. И не только потому, что он был потрясен тем, что куб, состоявший из металла и человеческой плоти, всего за каких-нибудь пару дней превратился в эти жалкие останки. Женщина, которая умудрилась это сделать, могла называть его как ей заблагорассудится.
Чуть ли не через силу он оттолкнул стул и перешел к свободному столу.
Несколько мгновений он рассматривал лежавшие на подносе предметы, а потом отодвинул в сторону те, что – и он это чувствовал – ничем не могли ему помочь. Ими оказались три коротких обрывка провода, пара смятых монет, бывших, должно быть, в кармане жертвы, четыре пуговицы и молния.
После этого на подносе остались три кусочка плотной бумаги, каждый площадью где-то по два сантиметра, заколка и три обрывка синей ленты.
Взяв эти вещи с подноса, он положил их на стол. С помощью карандаша Пенн расположил их так, чтобы лучше видеть.
