Зеленые строчки задрожали у Фелиции перед глазами.
— «Мой любимый котеночек»! — тихо прошипела она и спустя некоторое время добавила с нескрываемой ненавистью в голосе: — Мерзкая еврейская сучка!
Не в силах сдержать свой гнев, она скомкала письмо, чтобы через несколько секунд его расправить, разгладить и прочитать снова.
«Старая глупая карга, — ругала она сама себя, — зачем ты доверяла ему? Ни один мужчина, проводящий больше половины времени вне дома, не заслуживает доверия!» Содержание письма мучило ее. Было больно не потому, что это письмо стало письменным доказательством того, что Арно обманывал ее, нет. Ей доставляли почти физическую боль ее собственные наивность и доверчивость. И если раньше ее останавливал тот факт, что Арно умер, так сказать, под ножом у Гропиуса, то это письмо развеяло все ее сомнения. Наоборот, Фелиция стала считать Грегора мстителем.
Ее двойственные мысли были прерваны телефонным звонком. Молодой голос в трубке сообщил, что говорит доктор Раутманн из Археологического института Университета Гумбольдта в Берлине. Вначале он вежливо извинился за беспокойство, потом в традиционных фразах выразил Фелиции свои соболезнования по поводу безвременной кончины ее мужа, которого так ценили его коллеги и он сам.
— Что вы хотите? — Фелиция прервала его высокопарную сочувственную речь.
Мужчина на другом конце провода сделал долгую паузу и наконец ответил:
— Полагаю, мне не нужно говорить вам о том, что ваш муж был одним из самых уважаемых специалистов в своей области. Он слыл большим оригиналом, что в современной науке большая редкость. Но эти оригиналы, чудаки, если можно так сказать, которые преследуют свои цели, не оглядываясь на конвенции и соглашения, являются истинными героями науки. У вашего мужа, как вам, вероятно, известно, были враги, прежде всего на основании его финансовых возможностей. Вы позволяли ему заниматься такими проектами, которые государственные институты откладывали в долгий ящик. Мы все завидовали ему. Пока большинство из нас вынуждены были протирать штаны за письменным столом, ваш муж делал свою работу непосредственно на местах раскопок. Он знал Ближний и Средний Восток как свои пять пальцев и посещал такие места, которые большинству из нас были знакомы только по книгам. В самом деле, было чему позавидовать! Он мог сам выбирать для себя исследовательские проекты и институты, с которыми хотел сотрудничать. Но что я рассказываю, вы и сами все это отлично знаете!
Хвалебная песнь Шлезингеру повергла Фелицию в шок; ведь от Арно, если он и говорил о работе, она слышала скорее обратное. Не раз он негативно отзывался о научных руководителях в государственных институтах и госструктурах, даже смеялся над их узколобым мышлением и ограниченных возможностях.
— Чем я могу вам помочь, доктор Раутманн? — спросила Фелиция с нажимом.
Раутманн смущенно откашлялся, ища дипломатичный ответ:
— Как вы знаете, в последнее время он работал над проектом для Иерусалимского университета, но не успел опубликовать результаты исследований. Мы, то есть наш институт, очень заинтересованы в этих материалах. Скорее всего, он многое оставил вам. Что вы думаете с этим делать?
— Я об этом еще не думала, — возразила Фелиция.