В тот день ленч на свежем воздухе проходил в весьма подавленном настроении. Освобожденным от подозрений туристам предстояло на следующее утро продолжить свое путешествие — теперь уже с новым гидом. Его после долгих телеграфных переговоров между Гибралтаром и Англией отозвали из другого тура. Мысли непричастных отдыхающих уже крутились вокруг того, действительно ли в венецианских каналах дурно пахнет вода и что будет, если завтра к половине восьмого утра они не успеют упаковаться и выставить багаж за дверь. Кое-кто из ожидаемых гостей «Белломаре», прослышав об убийстве и решив, что на Сан-Хуане это непременно случается с отдыхающими, отказались от пребывания в этой гостинице. Администрация «Белломаре» выразила свое недовольство фирме «Одиссей-тур», хотя на свободные номера быстро нашлись желающие из так называемых дикарей.
Мистер Фернандо, конечно же, должен был остаться со своими «беспомощными», хотя был совершенно не в восторге от такой перспективы. Его глаза бегали, и сам он имел побитый вид. Лули Баркер была бледна и молчалива, Лео Родд — хмур и мрачен, а его жена осторожна и предупредительна. Мисс Трапп ушла к себе, сказав, что хочет полежать. Правда, Сесил бестактно напомнил ей, что в недалеком прошлом такой уход окончился весьма плачевно, чем явно обидел чувствительную даму. Лишь он один был в приподнятом настроении, ему хотелось общения и, сидя с инспектором Кокриллом за кофе «эспрессо», он выбалтывал, отсчитывая на подвижных белых пальцах, сомнительные факты относительно мисс Трапп.
— Инспектор, она точно клиентка нашего «Кристофа», но я… я, представьте, не узнаю ее, никогда раньше не видел, поверьте. Может, просто зашла к нам как чье-то доверенное лицо, но тогда зачем? Если человек не приходит сам на примерки, зачем вообще идти к кутюрье? Если уклоняться от примерок, то можно с тем же успехом покупать одежду в магазине или на толкучке. И еще: почему это она так всполошилась, когда я узнал ее фирменную шляпу? — Он сделал эффектную паузу. — Заметьте, шляпа очень старая.
Кокрилл взгромоздился на широкий парапет и сидел спиной к морю, поставив рядом чашечку с кофе и болтая коротенькими ножками.
— Разве старая?
— Ну, я имею в виду вот что, мой дорогой: розы. По ним можно точно определить. Они были в моде три сезона назад. А теперь подумайте вот о чем: все, что мисс Трапп носит, устарело как минимум на три сезона. Это удивительно. Она бывает в обществе, тратит много денег — и ничего нового не покупала целых три года. Спрашивается: почему?
— Возможно, теперь ей это уже не по карману, — предположил Кокрилл.
— Возможно. — Сесил покачивал пустую кофейную чашку в длинных белых руках. — Все, что у нее есть, безумно дорогое, но вышедшее из моды. Конечно, некоторым нравятся такие вещи, у нас масса мрачных стариканов, полагающих, что быть модным некрасиво. — Он затрясся от напоминавшего тихое ржание смеха. — О господи! Быть модным некрасиво! По-моему, это звучит здорово!
— Мисс Трапп по-прежнему живет на Парк-лейн, — вернул его Кокрилл к теме разговора.
— Просто не может избавиться от договора об аренде, милый мой. Или хочет до последнего не терять достоинства. Все надеясь и надеясь, что вот-вот что-нибудь подвернется.
— К примеру, муж?
— Вот именно! Муж! — Сесил со звоном поставил чашку на блюдце. — Инспектор, подумайте: богатая женщина, богатая и одинокая, но не страдающая от одиночества по причине богатства. Но вдруг что-то происходит — и она начинает бояться за свои деньги, а пока боится, решает выйти на люди и на оставшиеся годы обзавестись мужем. Хотя, по правде говоря, это совсем не похоже на мисс Трапп… Или муж как-то сам подворачивается…
— Кто бы отказался им стать, если бы знал…
— Так тут как раз и наметился прилив удачи, о котором намекнула мисс Лейн! — торжествующе сказал Сесил.
