— Понимаете, я и не подозревала, что меня приняли за богатую даму. Мою одежду, миссис Родд, скорее можно назвать обносками моих любезных нанимательниц. Я этого не стыжусь. Лучше носить хорошие вещи, купленные для других, чем одежду низкого качества — а лишь такую я могу позволить купить себе сама. Но, разумеется, я не распространяюсь об этом среди незнакомых людей и, должна признать, очень смутилась, когда мистер Сесил стал обсуждать мою шляпу. У моей последней нанимательницы было несколько вещей из «Кристоф и Сье». — При воспоминании об этом мисс Трапп печально улыбнулась. — Она была так добра ко мне, просто великодушна. Вот эта самая сумка, миссис Родд, одна из ее сумок, и когда леди Бейл мне ее презентовала, она была еще совершенно новой. А вот ее инициалы — золото, настоящее золотое тиснение. Я хотела убрать монограмму, но она сказала: «Нет, мисс Трапп, на коже останутся вмятины, а монограммы обычно разобрать нелегко, и никто не догадается, что она не ваша». Такая была великодушная, всегда такая внимательная.
— Всегда? — удивилась Хелен.
— Почти до самого конца. Как я уже говорила, миссис Родд, всему виной то, что богатым людям нелегко понять, кто им настоящий друг. Поверьте, у леди Бейл не было более преданного и верного друга — или слуги, если вам так больше нравится, — чем я. Почти семь лет. Но, может, кто-то что-то сказал или кто-то другой ее обманул, и она стала подозревать всех, кто ее окружал. Она стала… спрашивать меня… на что я рассчитываю, миссис Родд. Ей стало казаться, что верна я только потому, что надеюсь на часть ее наследства… «Вы можете прямо сказать мне, мисс Трапп, — спросила она, — что такая мысль никогда не приходила вам в голову?» Миссис Родд, ну как я могла не признаться, что иногда думала: у нее столько всего и некому это оставить, так, может, она хотя бы немного облегчит мою одинокую старость? Видит Бог, я не рассчитывала на что-то значительное и даже не особенно надеялась; просто иногда, когда бывало грустно и тяжело, я развлекала себя этой маленькой надеждой. На ее вопрос я не могла ответить «нет!»… В общем, в конце концов она решила обзавестись новой прислугой. Но мне дала замечательные рекомендации, и я должна быть ей за это благодарна: раньше я таких не получала.
— Так, значит, с вами поступали несправедливо и раньше, милая мисс Трапп?
— Я работала гувернанткой и компаньонкой целых тридцать лет, — просто ответила мисс Трапп.
— И поэтому вы решили немного разориться и отдохнуть, прежде чем снова приняться за работу?
— Это леди Бейл предложила мне, — с чувством ответила мисс Трапп. — Видите, миссис Родд, как она была по-настоящему добра! Она подарила мне чек, чек на очень крупную сумму, и сказала, что мне стоит ненадолго поехать отдохнуть за границу, а вещи я могу оставить у нее, на Парк-лейн, пока не подыщу себе новое место. И предложила мне взять свою сумку из крокодиловой кожи — у меня ведь вещей очень немного. Теперь сумка ей не нужна, она для леди Бейл стала слишком тяжелой. Так что, видите, она до конца была очень добра и внимательна. Просто слишком богата, чтобы разобраться, кому можно доверять.
Сердце этой светлости, подумала Хелен, несомненно дрогнуло, когда настала минута прощания с таким открытым, терпеливым и откровенным существом. Безусловно, если мисс Трапп могла терпеть все странности характера этой леди, то она превосходная прислуга. Хелен припомнила, как мисс Трапп автоматически вошла в роль сиделки, когда Ванда Лейн почувствовала недомогание после второго прыжка: бесстрастно, но твердо настаивала на том, чтобы та легла и отдохнула, выпила аспирина или бренди, и все прочее — настоящая компаньонка богатой старой женщины, к тому же очень возможно, ипохондрически занудной. Хелен осторожно спросила:
— Мисс Трапп, а материальная помощь мистеру Фернандо…
— Ему нужна была некоторая финансовая поддержка. Я ведь вам говорила, что отдала ему… все, что у меня есть. А вы просто не поняли, что это совсем не так много. — Мисс Трапп мягко улыбнулась и доверчиво добавила, что этого как раз оказалось достаточно.
Остальные пятеро «экскурсантов поневоле» уныло брели по тропинкам, уложенным плиткой, и мозаичным лестницам к высокой башне.
Идея мисс Трапп насчет того, чтобы запутать полицейских обвинениями друг против друга, с треском провалилась. Когда Кокрилл, Лео, Лувейн и Фернандо — незадолго до экскурсии во дворец — высказали эту идею в полиции, начальник полиции просто заявил, что получил указания от принца довести дело миссис Родд до логического конца. Ни о ком больше он слышать не желал, и нестыковки в версиях его не интересовали.
