Свернув за угол, мы попали в полосу более плотного тумана. Запахи словно сгустились в воздухе, смрад стал еще тяжелее. В лагунах не было ни огонька. Мы ощущали чье-то присутствие справа от нас, но не отваживались воспользоваться вспышкой. Мисс Чигуэлл ступала рядом со мной, держась за мой шарф, и я чувствовала ее крадущуюся походку. Спустя вечность, измеренную нашими осторожными шагами, медленным переползанием через колеи и канавы, лавированием среди груд металлического лома, мы достигли переднего края территории завода.
Здесь пелена тумана казалась тоньше. Мы притаились за стальными баками и осмотрелись вокруг. Свет горел только у ведущих во двор ворот. После долгого ожидания, всматриваясь, я сумела заметить мужчину, стоявшего у входа. Дежурный охранник или сторож… Машина «Скорой помощи» стояла посреди двора. Хотела бы я знать, там ли еще Луиза…
– Собирается она появиться или нет? – Голос, неожиданно раздавшийся слева, так сильно напугал меня, что я чуть не налетела на стальной бак.
Придя в себя, но продолжая дрожать, я попыталась контролировать дыхание. Мисс Чигуэлл держалась рядом, более бесстрастная, чем когда-либо.
– Прошло чуть больше двух часов. Мы дадим ей еще час. Потом придется решать, что делать с Луизой Джиак. – Второй голос принадлежал моему анонимному телефонному абоненту.
– Она должна сгинуть в лагуне. Мы не можем позволить себе оставлять никаких следов.
Теперь, когда мое сердце унялось и более спокойный ритм биения уже не оглушал меня, я узнала голос первого говорящего – Арт Юршак! Это он предложил утопить Луизу в лагуне, ведомый преувеличенно сильным чувством к своей племяннице.
– Ты не сумеешь, – ответил второй мужчина, произнося слова все так же равнодушно и холодно. – Женщина все равно скоро умрет. Мы просто попросим доктора сделать ей маленький укол и отвезем назад в ее собственную постель. Ее дочь обнаружит, что она умерла ночью.
При упоминании о докторе настала очередь содрогнуться мисс Чигуэлл.
– Оставь эту мысль, – злясь, сказал Арт. – Как ты собираешься вернуть ее в дом, чтобы дочь не заметила? Так или иначе, она узнает, что ее мать увозили. Соседи, вероятно, уже рассказали ей, как это было. Лучше просто избавиться от нее здесь и организовать ловушку для Варшавски где-нибудь в другом месте. Было бы хорошо, если бы они обе исчезли.
– Я сделаю это для тебя, – ответил ровный спокойный голос. – Я избавлю тебя от них обеих и от дочери тоже, если ты захочешь. Но мне будет нелегко сделать это, если ты будешь так отчаиваться, что их убрали. Это было бы неэтично. – Он произнес последние слова без тени иронии.
– Будь ты проклят, я позабочусь об этом сам! – проворчал взбешенный Арт.
– Прекрасно! – раздражаясь, ответил холодный голос. – Любой способ хорош. Ты рассказываешь мне все, что они знают, и я разделаюсь с ними, или ты убиваешь их собственноручно и я принимаю этот вариант. Мне совершенно все равно.
– Лучше пойду посмотрю, как справляется доктор.
Его шаги удалились, оставив гулкое эхо. Он вошел внутрь. Итак, Луизы в машине «Скорой помощи» нет. Вероятно, один из сообщников мужчины с ровным голосом ждет внутри вместо Луизы: они нарочно оставили машину в середине двора, чтобы я направилась прямо туда.
Как пробраться мимо этого с равнодушным голосом, если он стоит у входа? Если я отправлю к нему мисс Чигуэлл в порядке отвлекающего маневра, она погибнет. Я сомневалась, сумеем ли мы взломать дверь или боковое окно.
Неожиданно сам незнакомец решил нашу проблему за нас. Он прогулялся до середины двора и, остановившись, постучал в заднюю часть фургона. Дверцы распахнулись, и приоткрылась внушительных размеров щель. Он стоял, разговаривая с кем-то, кто находился в машине.
Я тронула мисс Чигуэлл за плечо. Она поднялась вслед за мной, и мы бочком медленно прокрались в тени вдоль стены. Мы видели, как дверцы «скорой помощи» снова закрылись и мужчина опять побрел к воротам. Как только он оказался у кабины фургона, я низко пригнулась и рванула за угол ко входу на завод. Шаги мисс Чигуэлл неслышно сопровождали меня. Фургон скрывал нас, подобравшихся к боковому служебному входу, и мы вскоре оказались внутри, не услышав никакого окрика.
Мы стояли на бетонном пороге перед заводской дверью. Скользящий стальной занавес, отделявший производственную зону от главного входа, был заперт, но обычная дверь рядом стояла приоткрытой. Мы поспешно метнулись в проем, мягко прикрыв ее за собой, и оказались в здании завода.
Мы крались на цыпочках, хотя шум вокруг поглощал любые издаваемые нами звуки. Трубы с шипением выпускали столбы пара, содержимое котлов зловеще бурлило. В помещении горели тусклые зеленые лампочки безопасности. Фриц Ланг изобрел это помещение. Мы вот-вот доберемся до конца, нам навстречу выйдут режиссер и смеющиеся актеры. На меня упала капля сконденсировавшегося пара, и я вздрогнула, представив, что меня отравили ксерсином.
