Елена поставила на стол тарелку со свежими круассанами, разлила по чашкам крепкий чай, нарезала лимон дольками.
– А кто, по-твоему, отравил беднягу?
Я вдохнул бодрящий запах бергамота.
– Кто-то, кто хотел заткнуть ему рот. Таких там вчера было много – Одри Люпон, все эти воротилы антиквариата. Публику так захватили его фокусы, любой мог подойти к подоконнику и незаметно подсыпать в бокал что угодно.
– Он взял с подноса последний бокал, помнишь? Может, официант нарочно предложил ему уже отравленное шампанское?
Последние пять минут я размешивал сахар автоматически.
– А если бы его попытался взять кто-то другой?
– Ну… Тогда официант мог бы сказать, что бокал грязный, из него уже пили.
– Жалко, что он разбил фужер. На стекле могли остаться отпечатки.
– Необязательно. Почти все были в перчатках.
– Кроме нас.
Елена в раздумье отщипывала крошки от круассана:
– Да, кроме нас и самого Додиньи. Помнишь, как он содрал перчатки после своего выступления, прямо как боксер после боя? Но мы ведь не травили его.
Некоторое время я смотрел на нее молча, потому что опять, как дежавю, мелькнуло вчерашнее утонувшее во сне воспоминание. Елена заметила, что я застыл, заглянула мне в глаза, заволновалась:
– Что? Что? Ну, признавайся! Я ведь вижу, что ты сейчас о чем-то подумал! В чем дело?
Я откинулся на стуле, заложил сплетенные руки за голову.
– Не знаю, что-то крутится в голове, но столько всякого происходит – ни одну мысль не успеваю додумать до конца.
– Мне страшно. – Она поставила чашку и обхватила себя за плечи. – Кто-то при всех отравил Додиньи, подкинул тебе пистолет…
Голова по-прежнему была ватной, несмотря на крепкий чай.
– Попробуем заново обдумать все возможности. Первое: убийца вчера был в зале. Он принес с собой браунинг в надежде подкинуть кому-нибудь улику.
– Не просто кому-нибудь. Имело смысл подкинуть тому, кого уже подозревают, – подхватила Елена.
Между нами снова протянулась шелковая нить взаимной поддержки и надежности. Впервые за последние дни я улыбнулся ей от души:
– Ты не только моя жена и мой друг, ты еще и мой лучший помощник в расследовании убийств.
– Я вообще твоя опора. – Елена улыбнулась, и на ее щеках тут же расцвели милые ямочки. – Подозревают меня и Додиньи.
– Но подкинули нам, а не Додиньи. Почему? Когда его увозили, он производил впечатление человека, который уже никогда не сможет оправдаться.
Мы вместе перебирали возможности, вместе рассуждали, и это было замечательно. Словно мы вместе гребли или играли в шахматы.
– Потому что это была Марго.
– Ага, неразменный рубль эта Марго. Может, с Додиньи просто не получилось – он все время был в центре внимания. – Я дожевал круассан. – В любом случае план, что браунинг найдут в моем пиджаке, провалился. Но и тайник в секретере ненадежен – тот, кто подкинул пистолет, уже наверняка догадался: если его не обнаружили на выходе, значит, ты спрятала его где-то в зале.
– Надо все рассказать Валюберу.
– Нельзя. Как мы докажем, что ты случайно обнаружила орудие убийства в кармане у мужа? Вряд ли инспектор поверит основной подозреваемой на слово. Браунинг надо как можно скорее перепрятать.
– Я могу сходить за ним.
– Тебе опасно там появляться. Твое или мое появление в аукционном зале не пройдет незамеченным. Тебя могут там поджидать, и мы даже не знаем кто.
– Не волнуйся, я лично не пойду.
– Тогда тебе придется просить кого-то рисковать собой, – сказал я, уже подозревая, кого она имеет в виду.
– Я Дмитрия Петровича попрошу.
Так и есть. Моя ложечка звякнула о блюдце.
– Я вижу, вы с Дерюжиным неразлейвода.
– Он сделает это не ради меня, а ради нас. Ради тебя тоже.
– Тогда я сам попрошу его.
– Саш, лучше я. Мне ведь придется объяснять ему, как найти и открыть тайник.
Я колебался, но лучшего решения не было, а сам я уже опаздывал на утренний осмотр в госпитале.
– Ладно, не откладывайте. И ни в коем случае не обсуждайте это по телефону.
Она кивнула:
– Что ты меня учишь? Кто твой самый лучший помощник и опора?
Уже поднимаясь со стула, я спросил:
– А как ты вчера добралась до дома? Тебя кто-нибудь подвез?
Она замялась на долю секунды, потом отвела глаза:
– Нет, ты что? Я бы ни за что не села в одну машину ни с одним из той компании. Кто-то из них отравил Додиньи, кто-то подбросил пистолет. Нет уж.
Как именно Елена попала домой, она так и не уточнила. Неприятная догадка занозой сидела во мне, но я еще вчера поклялся не кормить своих демонов. Смахнул прядь со лба, словно подозрения можно было отмести вместе с волосами, и небрежно поинтересовался:
– Ты из города сразу домой?
– Не сразу. У меня там еще встреча.
Тоже мне, опора. Эту опору саму надо было постоянно поддерживать обеими руками, чтобы вместе с ней не рухнуть. Почему она прямо не сказала, с кем собирается встретиться? Но она промолчала, а я не стал спрашивать.
Я взглянул на часы:
– Мне пора бежать. Будьте осторожны, обращайте внимание на всех подозрительных, постарайтесь заметить, не следят ли за вами. До вечера.
