– Я ещё поработаю над портретом убийцы, но предварительно могу сказать, что это мужчина, белый, возраст тридцать – сорок пять лет, вероятно, имеет отношение к медицине, а может, работал или работает мясником, но не обязательно. Профессию он может иметь любую, даже публичную. Его действия носят организованный и дисциплинированный характер, но не содержат сексуальной направленности.
– Вы правы, он не надругался ни над одной из девушек.
Профессор замешкался, подбирая слова:
– И моё личное мнение, что этот человек камуфлирует убийства под серию. Убийца слишком буквально и постановочно, как бы напоказ навязывает нам определённый образ, он хочет, чтобы мы думали, что действует серийный маньяк. И если я не ошибаюсь, то убийств больше не будет, он сделал всё, что хотел.
– А вот с этого места поподробнее, пожалуйста! – слова Яблокова сбили с толку, полицейский озадачился неожиданным изменением в психологическом портрете.
– Ещё раз повторяю, мне надо всё ещё проверить. И если это всё-таки маньяк, то будет очень сложно вычислить его, тем более на территории Турции. А я имею серьёзные подозрения, что этот человек под тремя убийствами скрывает одно! Желательно разворошить прошлое жертв, тогда может и появится мотив. А уже дальше следственные действия приведут вас к убийце. Я надеюсь!
«Вот так номер, – думал Захарченко, – если суммировать данные двух профессоров и турецкого, и русского, то это полностью меняет дело и надо рассматривать все детали с другого ракурса. А значит надо углубляться в прошлое каждой девушки».
И начать он решил с первой убитой ту, которую обнаружили мёртвой на пляже в апреле месяце.
Первая жертва Иванцова Мария двадцать один год убита тринадцатого апреля. В Турции занималась проституцией один год и два месяца, но претензии к даме лёгкого поведения турецкая полиции не имела. Доказывать, что Иванцова со своих занятий получала доход, никто не стремился. Прописана девушка по адресу: Саратовская область, село Суховеевка. Илья Ильич снова заглянул в бумаги и нахмурился. Без личной встречи с семьёй Марии не обойтись, потому что о её русской жизни удалось выяснить совсем немного. В Саратовской области проживает выпивающая мать и отчимом. Вот и вся информация! Захарченко решил не откладывать в долгий ящик, наведаться в места рождения и проживания убиенной. Дорога неблизкая, он посмотрел путь по карте и прикинул, что добираться минимум 16 часов. Провёл пальцем по карте, вычисляя маршрут – лучше поехать через Тамбов, там заночевать, а утром продолжить путешествие. Он утряс все формальности с начальством, лёг пораньше спать, чтобы раним утром выдвинуться в путь.
Прежде чем отправиться по адресу, Илья Ильич заглянул в местный магазин, в котором навёл справки о семье Иванцовых. Суховеевские кумушки с удовольствием давали информацию и советы, какими тропинками и с какого рода гостинцами лучше идти в дом. Через несколько минут перед ним, закинув ногу на ногу, развалилась уже немолодая, вульгарная бабища. Она курила сигареты, периодически замахивая в свой рот рюмки с водкой, которую заранее приготовил полицейский, предполагая, что так разговор пойдёт быстрее. Захарченко украдкой рассматривал одутловатое лицо, покрытое сеточкой мелких морщинок. Он мысленно прикидывал, сколько времени надо, чтобы из некогда статной красивой женщины превратиться в запущенную, неопрятную даму непонятного возраста. Охватив взглядом обстановку, стало очевидно, что в этом большом добротном доме когда-то водились деньги. В углу на тумбочке стоял хоть и старый, но дорогой импортный телевизор, напротив хозяева поставили мягкую мебель, обитую светлой кожей, которая засалилась от времени и потеряла прежний лоск, а на полу лежал некогда толстый, натуральный ковёр в бордовых тонах. Женщина встретила Захарченко у порога недружелюбно и даже агрессивно, и он понял, что она вообще никого не хочет видеть после тяжёлого перепоя. Но когда он дал понять, что пришёл не с пустыми руками, дама оживилась и пригласила в дом, но предупредила, что вскоре должен вернуться её сожитель, а он суров и неприветлив. Будет лучше, если разговор закончится до его прибытия. Полицейский уверил, что не отнимет много времени, только хочет узнать как можно больше о её дочери Марии. Поначалу горе-мать кинулась в рыдания, но Захарченко сделал вид, что хочет убрать бутылку в свой портфель и мамаша быстро осушила слёзы и сопли. Видно, что колосняки горели сильнее, чем материнское сердце о безвременно ушедшей дочери.
«Вот так бесы и вытесняют из тела живую, чистую душу. Стоит только оступиться, прощения не попросить, не покаяться. Дальше больше и черти уже костры разводят и баланду варят в голове. Редко, кто имеет возможность очиститься. На это силы нужны душевные недюжиные».