Илья Ильич не жалел эту женщину, её вид вызывал чувство брезгливости, но виду сотрудник Интерпола не подал, даже огурец солёный надкусил, который хозяйка выловила из мутной банки в качестве закуски. Из рассказа он понял, что много лет назад семья образовалась людям на зависть. Муж открыл в деревне сыроварню сначала на сто литров молока, потом на пятьсот, а дальше и вообще взял в аренду большую пустующую столовую и дело пошло. Жена же работала у него бухгалтером. Чем тебе не семейный подряд. Вскоре родилась Машка, они души в ней не чаяли, баловали, как могли, жена же после рождения дочери на сыроварню не вернулась – занималась ребёнком и хозяйством по дому. Да только кончилось всё за какой-то год. Муж решил расширить производство и ассортимент, для этого отправился в Италию, но научиться за один раз он как-то не сумел и эти командировки стали носить систематический характер. А женщина жила в таком счастливом вакууме, что не сразу поняла, в какой момент их семейная жизнь треснула по швам и бизнес вместо того, чтобы расширяться стал приносить убытки. И в один прекрасный день муж, вернувшись из очередной командировки, объявил о том, что уходит к другой женщине, которая уже ждёт от него ребёнка. Также сказал, что сыроварню продал за долги, что дом оставляет им с дочерью, и что платить алименты будет, но только до положенного законом срока. Стоя у порога, развёл руками, показывая, что мол, сам гол, как сокол, взял чемодан и удалился. Правда оставил номер телефона, сказав, что в случае нужды поможет, чем сможет. А нужда наступила быстрее, чем они думали. Деревня приходила в упадок, в рабочих руках никто не нуждался. Благо городские начали строить дачи неподалёку, и женщина у кого убирала, кому готовила, кто в огороде помочь просил. Иногда платили хорошо, но больше угощением отбояриться норовили, так женщина и пристрастилась к змию зелёному. И как-то познакомилась с одним – ни роду, ни племени, ни кола, ни двора. В дом привела, отмыла, накормила, а он и ничего оказался – и симпатичный и рукастый. Забор починил, крыльцо поправил, на работу устроился на конезавод, ну подумаешь, что синие купола во всю спину, главное мужик в доме. Машка долго сторонилась его, побаивалась, но постепенно привыкла. В школе дочь училась прилежно, росла просто красавицей. И стала мать замечать, что отчим с большим интересом рассматривает грудь падчерицы. А то пока она в огороде траву полет, Машка из дома вылетает, как ошпаренная. Поняла мать в один момент, что муж рукоблудством занимается, а может и того больше! Даже подумать страшно! Когда дочь окончила школу, приняла решение быстро. Пока сожитель был на работе, выложила перед дочерью пять тысяч, украдкой сэкономленных рублей, поцеловала в лоб и горько сказала:
– Ты дочь меня прости, но не могу я тебя больше тянуть, сама видишь, работы нет, и деревня хиреет, а тебе учиться надо дальше и жизнь свою устраивать. Поезжай пока в Саратов к моей тётке, там работу найдёшь, общежитием обзаведёшься. Может, замуж за хорошего человека выйдешь. Вот тебе телефон отца. Трудно было, но мы о помощи не просили, а сейчас не откажет в поддержке.
Собрала сидор с едой в дорогу, гостинцев с огорода тётке, посадила дочь на автобус, перекрестила пыль из-под колёс, всплакнула и пошла восвояси. Понимала: хорошо, что от беды уберегла и сожителя, и дочь. Да только откуда знать, с какой стороны горе-беда придёт.
– Мария звонила вам, рассказывала о своей жизни?
– Да. Позвонила один раз от тётки, сказала, что работу хорошую нашла по объявлению, что уезжает за границу то ли официанткой, то ли горничной.
– Она приезжала домой из-за границы?
– Наведывалась один раз красавица моя, – мать уже пьяно горевала и всхлипывала, – прямо иностранка красивая, одетая как картинка. Подарков нам привезла, да только даже ночевать не осталась, уехала последним автобусом.
Неожиданно в душу Захарченко закралось снисходительное сожаление к этой несчастной. В тот момент женщина находилась перед непростым выбором, но она встала на сторону мужчины, а не дочери, тем самым толкнув на турецкую панель.
– А где похоронена Мария?
– Да на здешнем кладбище. Когда ко мне пришёл участковый и сказал, какое горе случилось, я чуть с ума не сошла. А он приказал на опознание в Саратов ехать и деньги готовить немалые. Вот тогда я первый раз позвонила мужу и просила помощи. Он дочери при жизни не помогал, но когда узнал о смерти, то сделал всё как надо. Её сюда уже в нарядном гробу привезли, и поминки он оплатил.
Женщина опять залилась пьяными слезами. Захарченко понял, что уже ничего вразумительного не дождётся. Кое-как выпытал адрес саратовской тётки и номер телефона Машиного отца, вскоре откланялся и отправился в Саратов.