Они встретились у дверей института, радостно приветствовали друг друга, как давние приятели.
– Ты ко мне? – Яблоков радостно протянул сухую ладонь.
– Да Пётр Иванович, мне нужна ваша консультация.
Захарченко с пиететом относился к высокому, седовласому, интеллигентному профессору и в отличие от него величал на Вы, хотя они не имели большой разницы в возрасте и занимаемых должностях. Профессор взял за локоть Захарченко и увлёк к автомобильной стоянке.
– Ильич, я очень голоден, с утра капли маковой в рот не попало. Поехали, я знаю здесь недалеко одно тихое место, где мы с тобой и поговорим, и отобедаем, так сказать совместим полезное с приятным.
– Хорошо. Только повествование моё будет кровожадным. Это не испортит аппетит?
Профессор открыто рассмеялся:
– Если бы всё, с чем и с кем я имею дело, портило мне аппетит, то давно умер с голоду. Ты же знаешь, я вроде тех патологоанатомов, которые любят чаю попить, бутерброд сжевать в присутствии нескольких развороченных, кровавых трупов.
После еды Захарченко рассказал подробности преступлений, стараясь не упустить каждую мелочь. Несколько раз Пётр Иванович останавливал повествование, уточняя ту или иную подробность. Они пили кофе, вальяжно развалившись в удобных креслах уютного ресторана. Профессор молчал несколько минут, потом медленно начал описывать возможные характеристики убийцы:
– Ну, начнём с того, что это вероятнее всего бисексуальный мужчина, навскидку лет этак тридцать-сорок.
– Бисексуал значит, может иметь отношения, как с мужчиной, так и с женщиной?
– Именно! – кивнул Яблоков. – Он может часто менять внешность, вроде того, как отпускать, а потом сбривать усы, бороду, волосы, надевать очки, или линзы. Он выбирает жертвы по некоему идеальному образу, который может включать пол, возраст, внешность. Маньяк контролирует себя, выбирает для преступления удобное место и время. Про детство могу сказать с определённой долей вероятности то, что он вырос в неполной семье, не получал достаточно душевного тепла, мог даже подвергаться физическому или даже сексуальному насилию и унижению. Мучил и может даже убивал животных. И вероятно, в раннем возрасте могли иметь место попытки суицида. Вот примерно и всё, но я бы хотел видеть все материалы дела, так сказать, воочию, тогда я смогу сказать что-то более конкретное. Но друг мой только не надейся, что я опишу дом и улицу, где проживает изувер, – Яблоков развёл руками, широко улыбаясь, потом спохватился, – здесь я ничего подобного не встречал, то есть происходило нечто подобное много лет назад, но это не мог быть наш маньяк в силу возраста.
– Спасибо профессор! Вы мне очень помогли! Я пришлю вам по факсу всё, что у меня есть.
В этот момент в кармане полицейского завибрировал телефон.
– Да, я слушаю, – Илья Ильич молчал несколько минут, потом отключил связь и повернулся к профессору. – Было совершено покушение на свидетельницу. Это, скорее всего маньяк, который уверен, что девушка запомнила его внешность.
– А эта русская, которая пришла убирать дом и столкнулась нос к носу с убийцей?
– Именно! – полицейский махнул официанту. – Когда уточню все подробности, также пришлю по факсу. Ещё раз спасибо профессор.
Захарченко заплатил за обед, хотя Яблоков пытался с ним спорить и отправился в свою контору. Он долго сидел за письменным столом, перебирая и перекладывая по разным стопкам документы, фотографии, протоколы, потом, обхватив голову руками, глубоко задумался. Что-то во всём не склеивалось. Конечно, искать определённую логику в поведении маньяка труд напрасный. И всё-таки логика должна быть, как и мотив! К концу дня неожиданно позвонил профессор и с ходу начал докладывать:
– По всей видимости, мы имеем дело с серийным убийцей, и по классификации я бы причислил его к «миссионерам», это убийцы, считающие себя судьями или мстителями, очищающими общество от грязи, в данном случае от проституток, но это только по видимости. Есть много не стыковок в поведении нашего маньяка.
– Что вы имеете в виду?
Захарченко оживился. Слова Яблокова подтверждали его сомнения.
– Сейчас попытаюсь объяснить. Вроде бы классический случай, но между первым и вторым убийством прошло две недели, а третье произошло уже через полтора месяца, но периоды охлаждения, то есть, когда убийца как бы возвращается к нормальной жизни, должны быть примерно одной продолжительности. И этот период должен длиться, как минимум месяц. И ещё один немаловажный факт – садистские наклонности начинают формироваться в детстве и это может быть обусловлено не только неблагоприятной обстановкой в семье, но и генетической предрасположенностью. А у людей с неустойчивой психикой увеличивается агрессивность, и происходят обострения, как правило, ранней весной и поздней осенью. Маньякам присуща сезонность, когда они активизируют свою деятельность, а одно из убийств, произошло летом.
– И что из этого следует?