Дом, в который он направлялся, находился на Рублёвском шоссе. Его там ждали – ещё с утра. Илья Ильич договорился о встрече по телефону и не удивился, когда кованые тяжёлые ворота покатились по желобам, открываясь, как только автомобиль заехал в поле зрения камер видеонаблюдения. Дом в три этажа с колоннами и балконами выкрашенный в охру не претендовал на элегантность, но выглядел как-то по-деревенски добротно. У ворот встречал широкоплечий коротко стриженый парень. В его сопровождении полицейский поднялся по каменной лестнице на высокое крыльцо. В доме стоял сумрак, пахло лекарствами и сладким запахом лилий. Захарченко знал, что два дня назад схоронили владельца этого поместья и составить разговор по интересующему делу он мог только со старым другом и по совместительству душеприказчиком почившего хозяина. Сопровождающий удалился куда-то вглубь первого этажа, оставив гостя в холле. В это время по лестнице спустился высокий импозантный мужчина лет шестидесяти. Одет он был в лёгкий, молочного цвета хлопковый костюм из тонкой ткани, а на носу блестели очки в изящной золотой оправе.
«Одевается мужик, похоже, с модных распродаж в Милане или Париже и не за рубли».
В одно мгновение подумал Захарченко и почувствовал себя неловко в джинсах и майке. Он тоже покупал одежду не на китайском рынке, а в дорогих столичных бутиках, но до аристократичного шика нотариуса не дотягивал. Полицейский знал такой тип людей изысканных и утончённых, они умеют себя преподнести. Такие при простуде сморкаются исключительно в шёлковый платок, оттопырив пальчик, и испускают пук с ароматом «Шанели» или «Армани». Элегантный господин широким жестом протянул руку полицейскому и представился:
– Нотариус Добродеев Николай Петрович. Представляю интересы семьи Смирновых, а в частности покойного Смирнова Александра Алексеевича.
– Очень приятно. Сотрудник Интерпола Захарченко Илья Ильич.
Полицейский достал из внутреннего кармана пиджака удостоверение и показал нотариусу. Добродеев предложил продолжить разговор в саду, на свежем воздухе. Они устроились в красивой беседке недалеко от дома посередине круглого стриженого газона, который по краям буйно пестрел ароматными флоксами, георгинами и гортензиями.
– Вы не удивляйтесь, что я так по-хозяйски здесь распоряжаюсь, – сказал нотариус, – нас с Александром Алексеевичем связывали не только деловые отношения, но и крепкая дружба. Подружились ещё со студенческих времён, я знаю всю историю его жизни, поэтому лучше меня вам её никто не расскажет.
Он махнул холёной рукой и парень, который встретил у ворот Захарченко, принёс чай.
– А сейчас я здесь привожу в порядок бумаги, – продолжил Добродеев, – мой друг был человеком очень состоятельным и даже богатым. Чтобы довести все финансовые дела до конца понадобится ещё несколько дней.
– Смирнов оставил завещание?
– Да оставил. Но я вам его показать не могу. Уж извините таковы правила. Прошу вас не суетитесь, и не делайте официальный запрос. Пока будете оформлять, и заверять бумаги только время потеряете. Всё равно через два дня соберу всех родственников, заинтересованных людей и оглашу волю покойного, так что сами всё сможете услышать и узнать.
– Да я, собственно, не по этому поводу хотел с вами поговорить. Меня интересует его племянница Смирнова Елизавета. Вы знаете, как она оказалась на воспитании у дяди?
– Конечно, знаю, – нотариус не торопясь собрался с мыслями, глотнул чаю и продолжил. – В этом доме поселился траур. Сначала Лиза и вскоре Саша- то есть Александр Алексеевич. Неожиданная и такая страшная смерть племянницы ускорила кончину Саши. Вы знаете, у него около пяти месяцев назад диагностировали рак, но он даже предположить не мог, что его любимая девочка уйдёт первой.
История, которую рассказал Добродеев, была достойна мыльного сериала, какие сейчас пачками показывают по телевизору, если бы не печальный конец всех героев этой семейной драмы. Обычно мыльные оперы предполагают окончание с радостным «хеппи эндом». Однако, дослушав историю до конца Захарченко засомневался – а конец ли это или будет ещё продолжение. То что «хеппи энда» уже не случиться стало для следователя очевидным.