– Дядя, ты забыл условия наших договорённостей? Не прессингуй меня! Я не тусоваться еду и сидеть на твоём горбу не собираюсь.
– Фу, какая пошлость! – фыркнул Смирнов. – Да уж лучше бы ты сидела на моей шее, я чувствовал бы себя спокойнее. Но чем ты там будешь заниматься?
– Работу нашла по объявлению или в отеле горничной, может официанткой в ресторане. Да не волнуйся ты за меня, – Лиза поцеловала дядю в щёку, – если что-то не сложится, вернусь назад. В любом случае, буду звонить, и держать тебя в курсе.
Через несколько дней девушка улетела. Как и обещала, она звонила, справлялась о здоровье дяди, рассказывала о Турции. Пару раз в год приезжала стройная загорелая и элегантная. Александр Алексеевич гордился племянницей и пытался выводить в свет, чтобы найти партию и выдать замуж. Но Лиза только подсмеивалась над причудами дядюшки и говорила, что, несмотря на возраст, для замужества у неё времени вагон и маленькая тележка.
– Смирнов знал, чем занимается его племянница в Турции? – напрямую спросил Захарченко.
Добродеев ответил быстро и категорично:
– Нет, он не знал, мог догадываться, но мы это с ним не обсуждали. Я же знал доподлинно, потому что год назад давал задание своему знакомому детективу негласно навести справки о деятельности племянницы. Но делиться информацией со своим другом я не стал. Поберёг его нервы.
– Вы известили Лизавету о болезни Александра Алексеевича?
– Я сообщил об этом по телефону. Она разволновалась и собиралась скоро вернуться навсегда. Только вот, к сожалению, не успела. Когда Саше сообщили о смерти племянницы, он ещё ходил на своих ногах, но после похорон слёг и перестал сопротивляться своей участи.
– У Александра Алексеевича есть другие наследники?
– Повторюсь: наследство распечатаю через два дня, но как товарищ и доверенное лицо Смирнова могу рассказать. Саша не вёл монашеский образ жизни, он встречался с женщинами, но в официальном браке никогда не состоял.
– Вы друг Александра Алексеевича и вхожи в дом. Может он делился с вами проблемами или вы замечали что-то необычное из ряда вон выходящее? Может, конкуренты хотели влиять каким-нибудь образом на него через племянницу, шантажировали, а он не соглашался на их условия?
– Я не думаю. – Добродеев поправил очки. – Даже если факт распутного образа жизни племянницы выплыл бы наружу и пресса начала бы месить грязную информацию в медийном пространстве, это могло раздосадовать, разозлить Смирнова. Однако уже ничто не в состоянии пошатнуть его бизнес и репутацию.
– Вы знаете друзей Лизы?
– Хочу вам сказать, что нет смысла рыться в прошлом девушки там всё прозрачно. Она уже несколько лет не жила в России и если приезжала, то только навестить дядю на несколько дней. Все её подружки давно замужем и с детьми. Поэтому, я думаю, что причины трагедии надо искать не в Москве, а в Турции, где она обзавелась другой жизнью друзьями и подругами сомнительного характера.
– Но почему она уехала? Здесь для неё было всё – большой дом, деньги, хорошая работа!
– Скорее всего, из чувства сопротивления и отрицания. До семи лет девочка росла, мягко сказать, в выпивающей семье и почти без контроля. А в дядином доме приходилось ходить по струнке, и он нагружал её больше и больше по принципу – хорошего много не бывает. И она как бы несла ответственность за то, что дядя так много вкладывал в неё. Лиза с прекрасными оценками окончила школу, потом институт, она оправдала все надежды, которые возлагались на хрупкие плечи. В какой-то момент почувствовала себя морально свободной и ушла в ту жизнь, которая её устраивала, уехала за границу, чтобы не компрометировать дядю.
На том разговор с чаепитием закончился и Захарченко, оставив визитную карточку, откланялся.
Глава 11
Уже вечерело, когда Наташка возвращалась с работы домой. Директор школы ещё не старый мужчина, но быстро полысевший носил замусоленные костюмы и очки, которые словно достались ему по наследству от деда. Его уважали за ум и преданность делу. Между собой женский педагогический коллектив рассуждал, что в наше время не часто встретишь мужчину, который за небольшую зарплату будет относиться к делу с таким рвением. А директор считал, что является примером и вслед за ним остальные учителя должны гореть факелом и все свои силы отдавать нелёгкой работе. Когда он собрал совещание в конце рабочего дня, никто не удивился – «Гореть, так гореть!»
Уже зажглись фонари, когда Иванова не торопясь брела по пустынным вечерним улицам. Домой идти не хотелось самой для себя готовить еду, есть без аппетита, уставившись в телевизор. Она заглянула в супермаркет недалеко от дома, купила кое-каких продуктов и шла не спеша, то обходя, то перепрыгивая лужи. Прошёл дождь и лавочки, где обычно восседал фейс контроль в виде местных старушек, пустовали. В небе опять загромыхало с отсервенением. Стремительно надвигалась темнота. Наташка вошла в полумрак подъезда. Опять перегорела лампочка на первом этаже! Она нащупала кнопку лифта и стала нажимать безуспешно раз за разом.