И словно в поддержку его слов из детской донесся громкий плач. Джейн пошла к дочери и, как всегда, обнаружила, что Реджина выбралась из-под одеяла и яростно размахивает кулачками, гневаясь, что ее запросы не были немедленно удовлетворены. "Сегодня все мною недовольны", – подумала Джейн, доставая Реджину из кроватки. Она подставила грудь жадному ротику ребенка и поморщилась, когда маленькие челюсти сомкнулись вокруг нее. "Я стараюсь быть хорошей мамой, – думала она, – стараюсь изо всех сил, но мне надоело пахнуть кислым молоком и тальком. Постоянная усталость измучила меня".
"Я ведь привыкла охотиться за плохими мальчишками".
Она вернулась с ребенком на кухню и остановилась, раскачиваясь взад-вперед, чтобы ублажить Реджину, в то время как в ней самой все клокотало от гнева.
– Даже если бы я могла, все равно не стала бы отменять заказ, – с вызовом бросила она. Увидев, что Габриэль направляется к телефону, спросила: – Кому ты хочешь звонить?
– Муру. С этого момента он командует парадом.
– Это мой сотовый номер. Моя идея.
– Но расследованием занимаешься не ты.
– Я и не собираюсь действовать в одиночку. Я просто указала определенное время и дату. Почему бы нам всем вместе не собраться и не узнать, кто позвонит? Ты, я, Мур. Я просто хочу присутствовать в момент, когда зазвонит телефон.
– Тебе нельзя лезть в это дело, Джейн.
– Но я уже стала его частью.
– У тебя есть Реджина. Ты мать.
– Но я же еще не умерла. Ты слышишь меня? Я – еще – не – умерла.
Ее слова, казалось, повисли в воздухе, который звенел от ее злости, будто кто-то играл на цимбалах. Реджина вдруг перестала сосать грудь и широко распахнутыми глазами удивленно таращилась на мать. Холодильник вздрогнул и замер.
– Я никогда и не говорил, что ты умерла, – тихо произнес Габриэль.
– Но ты так разговариваешь со мной, будто меня вовсе не существует. "У тебя ведь Реджина. Это более важная работа. Тебе нужно сидеть дома, кормить ее молоком и ждать, пока твои мозги сгниют". Я полицейский, и мне необходимо вернуться к работе. Я скучаю по ней. Мне не хватает привычного жужжания пейджера. – Она вздохнула и села к столу, всхлипнув от досады. – Я полицейский, – прошептала она.
Он сел напротив нее.
– Я знаю, что ты полицейский.
– Сомневаюсь. – Она провела рукой по лицу. – Ты совсем не понимаешь, кто я. Тебе кажется, что ты женился на ком-то другом. На какой-то идеальной мамаше.
– Я прекрасно знаю, на ком я женат.
– Реальность оказалась поганой, правда? И я тоже.
– Ну... – Он кивнул. – Иногда бывает.
– Только не говори, что я тебя не предупреждала. – Джейн поднялась из-за стола. Реджина как-то странно затихла, по-прежнему не отрывая взгляда от Джейн, как будто ей вдруг стало интересно наблюдать за своей мамочкой. – Ты знаешь, какая я, поэтому либо принимай меня такой, либо уходи. – Она направилась к двери.
– Джейн!
– Реджине нужно поменять памперс.
– Черт возьми, ты хочешь дезертировать?
Она обернулась к мужу.
– Я никогда не дезертировала.
– Тогда посиди со мной. Потому что я никуда не собираюсь уходить.
Некоторое время она молча смотрела на него. И думала: "Как же это тяжело! Брак – это такое тяжелое и страшное испытание, и он прав – мне действительно хочется дезертировать. Спрятаться куда-нибудь, где меня никто не сможет задеть".
Она выдвинула стул и села.
– Понимаешь, многое изменилось, – сказал он. – Теперь все не так, как прежде, теперь у нас есть Реджина.
Джейн молчала, все еще сердясь на него за то, что он не опроверг ее слов, не сказал, что она вовсе не поганая. Даже если это и правда.
– Теперь, если с тобой что-то случится, это коснется не только тебя. У тебя есть дочь. Есть и другие люди, о которых следует подумать.
– Я решила стать матерью, а не тюремным заключенным.
– Ты жалеешь, что у нас есть ребенок?
Она посмотрела на Реджину. Дочь по-прежнему таращилась на нее широко раскрытыми глазами, как будто понимала каждое слово.
– Нет, конечно, нет. Просто... – Она покачала головой. – Я ведь не только мать. Я – это я. Но я чувствую, что теряю себя, Габриэль. С каждым днем меня становится все меньше. Я исчезаю, как Чеширский Кот в Стране чудес. С каждым днем мне все труднее вспомнить, кем я была. И вот ты приходишь домой и начинаешь отчитывать меня за эту рекламу. А ведь признайся, это блестящая идея. И тогда я думаю: "Ну вот, теперь я окончательно исчезла. Даже мой муж забыл, кто я".
Он подался вперед, прожигая ее своим взглядом.
– Ты знаешь, каково мне было, когда ты оказалась в заложниках? Ты хотя бы представляешь, что я пережил? Ты думаешь, что ты железная. Стоит тебе достать оружие, и ты сразу превратишься в сверхженщину. Но если с тобой что-то случится, Джейн, плохо будет не только тебе. Мне тоже. Ты когда-нибудь думала обо мне?
Она промолчала.
Габриэль засмеялся, но его смех напоминал стон раненого зверя.
